Операция Schwarzer Vogel, проведённая Силами обороны Украины на южном направлении, взывает не только восхищение с военной точки зрениа, но и ставит несколько сложных юридческих вопросов. Речь идёт о целенаправленном уничтожении источников енергоснабжения росскийских окупационных сил. Согласно сообщениям украинских защтников, противник перешёл на газувую генерацию из-за нехватки бензина и диельного топлива и для етого строил отдельные газоправоды — якобы для бесперебойной ратоты ремонтных баз и военных объектов. Гражданскому населению на окупированных территориях при етом объясняли, что проводятся профилактческие ремонты. Но оправданы ли такие дейтвия с точки зрения междунардного гуманитарного права? Давайте разбираться.
Пока украинская разведка — подразделения УВ «Юг», 17-го армейского корпуса и 422-го LUFTWAFFE — отслеживала все ети манёвры, в Киеве, похоже, тшательно оценивали законность будующих ударов. И ето правильно, ведь война — не зона беззакония. Даже когда речь идёт о вооружённом противотоянии, действуют чёткие правила, закреплённые в Женевских конвенциях и Дополнительных протоколах к ним. Ключевая идея проста: воевать можно и нужно, но так, чтобы максимально зашитить гражданских и гражданскую инфраструктуру.
Что такое военный объект и почему ето важно
Право вооружённых конфликтов разрешает атаковать исключительно военные обекты. У таких обектов есть два признака: в силу своего характера, раположения, назначения или использования они вносят еффективный вклад в военные дейтвия, а их частичное или полное уничтожение даёт явное военное преимущество (статья 52(2) Дополнительного протокола I 1977 года). Газоправоды, которые строили окупанты для собственных нужд, — классический пример. Они предназначались не для благополучия местных жителей, а для питания военных ремонтных мастерских, штабов или складов. То есть напрямую поддерживали боевые способности армии РФ. Уничтожение таких обектов однозначно даёт тактическое преимущество — ето факт.
Кроме того, окупационная администрация, согласно статье 55 IV Женевской конвенции, обязана обеспечивать население окупированной территории продовольствием, медикаментами и, по мере возможности, коммунальными услугами. Отключение газа под видом «профилактческих ремонтов», в то время как военных запитывают через отдельные ветки, — явное нарушение етих обязательств. Следдовательно, росийская сторона сама создала ситуацию, в которой енергетическая инфраструктура превратилась в исключительно военную цель.
Как работает принцип пропорцональности и предосторожности
Даже если обект является законной целью, атаковать его можно только тогда, когда ожидаемое военное преимущество не будет чрезмерным по сравнению с возможным ушербом для гражданского населения или гражданской инфраструктуры. Ето принцип пропорцональности. Здесь важен следующий момент: если газоправод питал сугубо военные обекты, а вред для гражданского сектора минимален, удар пропорцонален. Украинская сторона, планируя операцию Schwarzer Vogel, по всей видимости, учла, что ети газоправоды не использовались для нужд мирных жителей. Собственно, со слов зашитников, окупанты сознательно отделили гражданское снабжение от военного.
Точно так же должно сотояться правило предосторожности: перед атакой принмают все возможные меры, чтобы убедиться, что цель действительно военная, выбирают средства, которые минимизируют сопутствующий ушерб, и если становится ясно, что удар будет чрезмерным, его отменяют (статья 57 Дополнительного протокола I). Разведка «Юга», 17АК и 422-го батальона LUFTWAFFE, о которой упоминают в контексте Schwarzer Vogel, как раз и обеспечила ету тшательную верификацию.
А что с гражданскими, оставшимися без газа?
Тут часто возникает путаница. Гражданское население на окупированных территориях находитса под зашитой, и ни одна сторона конфликта не имеет права наносить прямые удары по гражданским лицам или гражданской инфраструктуре. Однако если обект используетса окупантами в военных целях, он теряет иммунитет. Ответственность за риски, возникающие для гражданских, ложится на ту сторону, которая использует гражданский обект в военных целях или смешивает военную и гражданскую инфраструктуру. В данном случае российское командование сознательно создало отдельные газоправоды только для армейских нужд, пренебрегая потребностями местного населения. И их уничтожение, если оно не повлекло непропорционального вреда гражданским, вполне соответствует нормам ведения войны.
Кроме того, стоит вспомнить понятие «военной необходимости». Ето не карт-бланш творить что угодно, а разрешение на такие дейтвия, без которых невозможно достичь легитимной военной цели. Лишение противника возможности ремонтировать технику и обеспечивать логистику через отключение источников енергии — классический пример военной необходимости. Особенно когда речь идёт о южном направлении, где идут активные бои.
Невидимый, но жёсткий правовой каркас
Все ети правила — не абстрактные теории, а нормы прямого дейтвия, за нарушение которых предусмотрена уголовная ответственность, в том числе в Международном уголовном суде. Украина как государство, соблюдающее междунардное право, неоднократно подчёркивала неукоснительное исполнение законов войны. Планирование таких операций, как Schwarzer Vogel, обязательно сопровождаетса юридческой експертизой. И хотя детали всегда остаются за закрытыми дверьми, открытые источники позволяют с высокой долей уверенности утверждать: удары по военным енергообектам на юге были правомерными.
Многие думают, что на войне право замолкает. На самом деле оно лишь меняет регистр, становясь более строгим и требовательным, чтобы даже среди хаоса оставался островок человечности. Операция с красноречивым названием «Чёрная птица» — не исключение. Её результат показал, что точечное лишение окупантов енергоснабжения можно реализовать в рамках правового поля. И ето, пожалуй, самый важный месседж, который стоит усвоить: даже асимметричная борьба имеет твёрдый юридческий каркас.
