Представьте ситуацию: человек пытается выехать за границу во время военного положения, предъявляя на паспортном контроле поддельные документы. План проваливается, возбуждается уголовное дело, и суд выносит обвинительный приговор. Можно ли после этого рассчитывать на снисхождение? Верховный Суд в деле № 163/1589/23 дал однозначный ответ – нет, если ваше «раскаяние» больше похоже на тактику защиты.
О чём, собственно, шла речь. В мае 2023 года мужчина призывного возраста прибыл в пункт пропуска «Ягодин» на Волыни. На контроль он подал временное удостоверение военнообязанного и справку военно-врачебной комиссии. Одно уточнение – оба документа были поддельными, что и выяснили пограничники.
Любомльский районный суд признал его виновным по ч. 4 ст. 358 Уголовного кодекса Украины – использование заведомо поддельного документа. Наказание: год ограничения свободы. Минимальный срок, предусмотренный санкцией статьи. Одновременно суд оправдал мужчину по ч. 5 ст. 27, ч. 3 ст. 358 УК Украины – пособничество в подделке – из-за недоказанности состава преступления.
Что не устроило осуждённого
Он подал апелляцию, а когда Волынский апелляционный суд оставил приговор без изменений – кассационную жалобу в Верховный Суд. Аргументы стороны защиты сводились к нескольким пунктам.
Во-первых, суды не применили ст. 75 Уголовного кодекса Украины – освобождение от отбывания наказания с испытанием. Проще говоря, не дали условного срока. Во-вторых, проигнорировали чистосердечное раскаяние как смягчающее обстоятельство. В-третьих, зря признали отягчающим обстоятельством использование условий военного положения. А ещё, по мнению осуждённого, суды не учли настоящую цель его поступка: он хотел помочь жене и сыну обустроиться за границей, а не уклониться от мобилизации.
Отдельно в апелляции заявлялось ходатайство от ТОВ «Франковскбудтранс» об освобождении мужчины от уголовной ответственности с передачей на поруки коллективу – на основании ст. 47 УК Украины. Апелляционный суд отказал.
Почему чистосердечное раскаяние не сработало
Вот тут кроется действительно важный момент. В бытовом понимании «признать вину» и «чистосердечно раскаяться» – почти синонимы. Уголовный кодекс смотрит на это иначе.
Чистосердечное раскаяние, как поясняет Верховный Суд, это не просто слова «признаю, виновен». Это действительное, глубокое осознание своей вины, осуждение собственного поведения, сожаление по поводу содеянного. А главное – стремление возместить причинённый вред, исправить последствия, готовность понести наказание.
Что же произошло в деле № 163/1589/23? Мужчина признавал факт использования поддельных документов, но параллельно сторона защиты активно пыталась доказать отсутствие надлежащих доказательств его виновности. Иными словами: «Да, использовал, но вы ещё докажите». Такое поведение, по убеждению судов, свидетельствует не о раскаянии, а о выбранной стратегии уклонения от ответственности.
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда с этим согласилась.
Военное положение как отягчающее обстоятельство
Защита настаивала: суды не объяснили, каким образом осуждённый использовал условия военного положения. А без конкретики, мол, признавать это отягчающим обстоятельством нельзя.
Верховный Суд напомнил: согласно п. 11 ч. 1 ст. 67 УК Украины, совершение преступления с использованием условий военного положения прямо признаётся обстоятельством, отягчающим наказание. Сам факт введения военного положения повлёк закрытие границ для военнообязанных. А значит, изготовление и использование поддельных документов именно для преодоления этого запрета и есть то самое «использование условий». Никакой дополнительной конкретизации закон здесь не требует.
Почему не передали на поруки
Ходатайство от ТОВ «Франковскбудтранс» предполагало совсем другой сценарий: освободить мужчину от уголовной ответственности вообще. Ст. 47 УК Украины позволяет это сделать, если лицо, впервые совершившее уголовный проступок или нетяжкое преступление, передают на поруки коллективу предприятия.
Но есть нюансы. Во-первых – чистосердечное раскаяние, а с ним, как мы уже выяснили, не сложилось. Во-вторых – правильное оформление ходатайства. Согласно устойчивой судебной практике, которую Верховный Суд подтвердил в постановлениях от 18 декабря 2024 года (дело № 334/2843/22) и от 6 ноября 2024 года (дело № 671/1742/23), такое ходатайство должно быть оформлено протоколом общего собрания трудового коллектива.
Коллеги, которые просят за человека, обязаны чётко определить, как именно они обеспечат воспитательное воздействие и какие обязательства берёт на себя коллектив. К ходатайству ТОВ «Франковскбудтранс» протокол общего собрания не приложили. Механизм влияния коллектива на обвиняемого не описали. Апелляционный суд резонно отказал, и Верховный Суд поддержал это решение.
К слову, здесь стоит задуматься вот о чём: передача на поруки – это не автоматическая льгота. Суд оценивает, возможно ли исправление человека без реального применения мер принуждения. И если коллектив не может внятно объяснить, как он собирается влиять на подопечного, – ничего не выйдет.
Свобода усмотрения суда – что это значит на практике
Ключевое слово в этой истории – «дискреция». То есть свобода усмотрения. Назначение наказания, применение ст. 75 УК Украины (условный срок) или ст. 47 УК Украины (поруки) – это право суда, а не обязанность.
Верховный Суд подчеркнул: отменить или изменить приговор из-за несоответствия наказания можно лишь тогда, когда оно является «явно несправедливым». Речь идёт не о любом различии в оценках, а о принципиальной, существенной диспропорции. Год ограничения свободы по ч. 4 ст. 358 Уголовного кодекса Украины – это минимальная граница санкции. Никакой диспропорции здесь нет.
Честно говоря, суды учли всё, что должны были учесть: степень тяжести проступка, личность обвиняемого (ранее не судим, трудоустроен, внутренне перемещённое лицо), отсутствие смягчающих и наличие отягчающего обстоятельства.
Определение апелляционного суда, как отметил Верховный Суд, полностью соответствует требованиям статей 370 и 419 Уголовного процессуального кодекса Украины – то есть является законным, обоснованным и мотивированным.
В итоге в открытии кассационного производства было отказано. История, начавшаяся с поддельных документов на границе, закончилась окончательно – реальным сроком ограничения свободы без каких-либо послаблений.
