Прекращение огня – это не просто пауза в боях. Для Украины это вопрос безопасности, для мира – тест на способность договариваться. После встречи Сергея Лаврова и Марко Рубио появились сигналы, что обе стороны якобы заинтересованы ограничить удары по поставкам зерна и энергоресурсов. Но реакция Кремля показала другое.
Дмитрий Песков фактически отклонил предложение Дональда Трампа о прекращении дальнобойных ударов по энергетической инфраструктуре. Владимир Путин, в свою очередь, дал понять, что верит в способность российской армии добиться успехов. Следствием этого, по его мнению, должна стать капитуляция Украины. Похоже ли это на готовность к диалогу? Вряд ли.
Аналитики подчёркивают: заявления Пескова и Путина демонстрируют неготовность Кремля принять любые дипломатические предложения о перемирии и мирных соглашениях. Условия, которые не соответствуют максималистским требованиям России о полной капитуляции Украины, просто не рассматриваются. Кремль постоянно отказывается корректировать свои переговорные позиции. И причина не только в политике, но и в отсутствии военных успехов.
С точки зрения международного права перемирие – это временное прекращение активных боевых действий. Оно не означает признания каких-либо территориальных изменений и не снимает с агрессора ответственности. Женевские конвенции, Устав ООН, многочисленные резолюции Генеральной Ассамблеи – всё это остаётся в силе. Поэтому любой разговор о мире должен начинаться не с ультиматумов, а с признания базовых принципов.
Почему же Кремль так настойчиво отвергает даже ограниченные договорённости? Ответ прост: ему нужна не пауза, а победа на своих условиях. Представьте, что вы ведёте переговоры с человеком, который требует от вас подписать акт о капитуляции, а потом предлагает обсудить детали. Это не переговоры. Это имитация.
Тут важный момент. Ограничение ударов по зерну и энергетике могло бы стать первым шагом к снижению напряжения. Но оно имеет смысл лишь тогда, когда обе стороны соблюдают договорённости. Если одна сторона продолжает атаковать, а другая лишь обещает сдержанность, это не перемирие. Это ловушка.
История уже знала подобные сценарии. Минские договорённости 2014–2015 годов тоже имели целью перемирие. Они предусматривали отвод тяжёлого вооружения, обмен пленными, восстановление контроля над границей. Но Россия их постоянно нарушала. Каждое перемирие заканчивалось новыми обстрелами. Поэтому неудивительно, что теперь Запад и Украина относятся к очередным предложениям Кремля с осторожностью.
К слову, международное гуманитарное право запрещает удары по объектам, необходимым для выживания гражданского населения. Энергетическая инфраструктура, зерновые терминалы, порты – это не военные цели. Их уничтожение может квалифицироваться как военное преступление. Так что предложение ограничить такие удары выглядит не как жест доброй воли, а как попытка уйти от ответственности.
Отдельно стоит вспомнить зерновую сделку 2022 года. Она позволила вывезти миллионы тонн украинского зерна через Чёрное море. Россия согласилась на неё под давлением Турции и ООН. Но затем вышла из соглашения, ссылаясь на якобы невыполнение условий. Это ещё один пример того, как Кремль использует перемирие как инструмент, а не как цель.
Да и риторика Путина о капитуляции Украины не оставляет пространства для компромисса. Он не говорит о перемирии. Он говорит о сдаче. Это принципиально разные вещи. Одно дело – остановить стрельбу, чтобы спасти людей. Другое – заставить страну отказаться от суверенитета.
Марко Рубио после встречи с Лавровым заявил, что и Россия, и Украина выразили заинтересованность в ограничении ударов. Но заинтересованность – это ещё не договорённость. Нужны конкретные механизмы контроля, верификации, санкции за нарушения. Без этого любое прекращение огня превратится в фарс.
Песков, пресс-секретарь Кремля, фактически подтвердил, что Москва не готова ни к каким уступкам. Он не сказал «нет» прямо, но его формулировки были достаточно прозрачными. Это классическая дипломатия Кремля: говорить о мире, а делать всё для продолжения войны.
Что это означает для Украины? Во-первых, нельзя соглашаться на перемирие без надёжных гарантий. Во-вторых, любые договорённости должны быть частью более широкой системы безопасности. В-третьих, давление на агрессора должно расти, а не слабеть. Иначе Кремль воспримет любую уступку как слабость.
У предложения Трампа есть политический подтекст. Он обещал быстро закончить войну. Но быстрый мир возможен лишь за счёт Украины. Поэтому любая инициатива о перемирии без гарантий выглядит подозрительно.
Международные партнёры тоже должны понимать: Россия не меняет свою позицию по доброй воле. Она меняет её только под давлением. Экономические санкции, военная помощь Украине, политическая изоляция – это не эскалация. Это инструменты, которые приближают настоящий мир.
Роль посредника могут играть международные организации. ООН, ОБСЕ, Турция, страны Персидского залива – все они имеют определённое влияние. Но без единой позиции Запада Кремль легко будет играть на разногласиях. История дипломатии знает множество примеров, когда несогласованность посредников срывала мирные процессы.
Верификация – это краеугольный камень любого перемирия. Нужны камеры, наблюдатели, спутниковые данные. Без этого стороны будут обвинять друг друга в нарушениях. А виновных не найдут. В результате перемирие развалится за несколько дней.
Гарантии безопасности для Украины не могут быть бумажными. Будапештский меморандум 1994 года уже показал, что обещания без механизма принуждения ничего не стоят. Поэтому любое мирное соглашение должно содержать чёткие обязательства партнёров. Иначе повторение трагедии неизбежно.
Энергетическое перемирие могло бы спасти тысячи жизней. Удары по электростанциям оставляют города без света и тепла. Но Россия неоднократно использовала зиму как оружие. Так что верить её обещаниям без контроля наивно.
Аналитики отмечают, что Кремль остаётся привержен продолжению войны. Он не корректирует переговорные позиции, потому что не имеет военных успехов, которые мог бы предъявить как козырь. Поэтому вместо реального прекращения огня мы видим лишь заявления о готовности к диалогу. Но эти заявления разбиваются об ультиматумы.
Давайте будем откровенны. Пока Россия требует капитуляции, любое перемирие не имеет смысла. Оно будет лишь паузой для перегруппировки войск. Украина это уже проходила. Поэтому очередные предложения Кремля стоит оценивать не по словам, а по действиям.
И последнее. Международное право не позволяет вознаграждать агрессию. Если международное сообщество согласится на мир в обмен на территории, это создаст опасный прецедент. Другие авторитарные режимы увидят, что силой можно менять границы. Поэтому вопрос прекращения огня – это не только про Украину. Это про будущее всего международного порядка.
