Прорыв на Сумщину снова в центре внимания военных. С приходом холодов и туманов российские войска пытаются продвигаться малыми группами, рассчитывая на худшую видимость для украинских дронов. Такую тактику враг выбрал не от хорошей жизни: там, где техника не проходит, в ход идут пехота и старые подземные коммуникации.
Об этом в эфире телеканала Киев24 рассказал спикер 8-го армейского корпуса Десантно-штурмовых войск Вадим Карпьяк. Именно он курирует участок Северо-Слобожанского направления, где оккупанты пытаются использовать трубу бывшего газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород». По его словам, погода здесь играет едва ли не главную роль.
Туман работает на врага
Холодная и туманная погода снижает видимость. Для оператора дрона это означает простую вещь: камера видит меньше, а значит, меньше шансов заметить врага вовремя. Именно на это и рассчитывают российские командиры, бросая в прорыв небольшие группы пехоты.
Давайте разберемся, почему это опасно. Один боец или тройка бойцов, которые ползут в серой мгле, заметны куда хуже, чем колонна бронетехники. А если добавить к этому влажную землю, размытые дороги и короткий световой день, картина становится понятной. Враг не ищет красивых маневров, он просто ищет щель.
Кстати, туман здесь работает в обе стороны. Украинские расчеты тоже теряют часть обзора, поэтому приходится активнее использовать тепловизоры, акустические датчики и наблюдение с ближних позиций. Погода не делает чью-то работу легче, она лишь меняет правила.
Туман и холод – не причина, а условие, при котором прорыв на Сумщину становится для врага реальнее. Именно поэтому командиры на местах пересматривают графики дежурств и чаще меняют наблюдателей на позициях.
Труба длиной 17 километров и автоген в руках
Отдельная история – газопровод «Уренгой – Помары – Ужгород». Его труба идет под землей, и именно по ней оккупанты уже не впервые пробуют проникнуть на украинскую территорию. Сколько всего таких попыток было, в Генштабе не уточняют, но говорят о единичных случаях.
Вадим Карпьяк описал эту тактику довольно откровенно. По его словам, россияне идут трубой минимум двое-трое суток, преодолевая около 17-18 километров. А потом изнутри пытаются вырезать отверстие автогеном, чтобы выбраться наружу.
«Нельзя сказать, что здесь россияне прут прямо очень сильно. Ну, время от времени испытывают нас на прочность, но такие единичные штурмовые действия они сейчас больше переносят в трубу. Они несколько суток, в течение 2-3 суток, где-то как минимум идут свои примерно 17-18 км и тогда пытаются вырезать автогеном трубу изнутри. Тогда мы их уничтожаем», – сказал спикер 8-го корпуса ДШВ.
Тут важный момент: такой поход – это не только риск, но и физическое истощение. Люди ползут в темноте, в тесном металлическом тоннеле, без нормального воздуха и под постоянной угрозой быть обнаруженными. И все это ради нескольких метров, которые потом приходится вырезать. Так прорыв на Сумщину здесь выглядит не как штурм, а как медленное выдавливание.
Пять боев и сдерживание по всему фронту
Генштаб сообщает о пяти боях на всем отрезке фронта. Цифра выглядит скромно, особенно если сравнивать с горячими направлениями на востоке. Но дело не в количестве столкновений, а в их характере.
Единичные попытки пролезть трубой, короткие перестрелки, попытки разведать слабое место – все это скорее похоже на прощупывание обороны, чем на полноценное наступление. Прорыв на Сумщину в таком формате пока выглядит как давление, а не как слом фронта. И именно поэтому важно не воспринимать тишину как безопасность.
Активность и результат – не одно и то же. Противник может сутками искать слабое место и не найти его. Но стоит один раз расслабиться, и группа вылезает из трубы там, где ее совсем не ждали.
Из чего складывается такая тактика врага:
- малые пехотные группы вместо техники;
- ставка на плохую видимость и короткий день;
- попытки использовать подземные коммуникации;
- давление на дороги и логистику;
- постоянная разведка слабых мест в обороне.
Каждый пункт по отдельности не выглядит угрозой. Вместе они создают фон, на котором любая недоработка может обернуться потерей позиции.
Куда дальше: логистика и более легкая техника
Командование прогнозирует, что враг усилит удары по логистическим маршрутам к северу от Сум, ближе к границе с Россией. Логика простая: если не удается продавить оборону в лоб, надо бить по тому, что ее питает. Топливо, боеприпасы, ротации – все это движется дорогами, и именно дороги становятся целью.
Украинские подразделения готовятся к смене тактики. Они переходят на более легкую и маневренную технику. Тяжелая броня хорошо держит удар, но она медленная, ее легко заметить и по ней легко работать с воздуха. А когда фронт состоит из мелких стычек, выигрывает тот, кто быстрее передвигается и быстрее меняет позицию.
Это не отказ от тяжелой техники вообще. Это скорее подстройка под обстоятельства. Там, где бои ведутся небольшими группами, большие машины просто не успевают за темпом.
Что это значит для людей в прифронтовых селах
Для жителей приграничных общин Сумщины мало что меняется в бытовом смысле, и это самое печальное. Обстрелы, комендантский час, вынужденный выезд – все это остается реальностью. Туман, который помогает врагу проскользнуть, не помогает людям, живущим в нескольких километрах от трубы.
Местные давно научились читать звуки: где работает дрон, где глухо, где слышен гул генератора. Такие детали не попадают в сводки, но именно из них складывается повседневность прифронтовой Сумщины. И именно они первыми замечают, что ночь стала подозрительно тихой.
Вопрос к каждому из нас тоже остается открытым. Стоит ли привыкать к мысли, что фронт где-то далеко? Нет. Такие маленькие попытки, незаметные в новостях, иногда создают больше всего хлопот.
Сейчас главное – бдительность. Туман пройдет, а труба останется. И пока украинские подразделения держат этот участок, прорыв на Сумщину будет для оккупантов проблемой, а не победой. Каждая выявленная группа, каждое вырезанное отверстие в металле, которое так и не стало выходом наружу, – это чья-то работа, сделанная вовремя.
