Российский дизель неожиданно превратился в предмет большой политической торговли. Дональд Трамп объявил, что договорился с Владимиром Путиным о поставках российского топлива, смягчает санкции против дизеля из России, требует от Украины прекратить удары по российским НПЗ и говорит об энергетическом перемирии.
Ещё год назад такая комбинация казалась невозможной. Санкции против российских нефтепродуктов держались на единстве Запада, а удары по нефтеперерабатывающим заводам считались одним из немногих реальных рычагов Киева. Теперь всё это выносят на торг. Разберёмся спокойно, без лозунгов: что тут действительно изменилось и к чему готовиться.
Об этом говорим с Сергеем Вакуленко, экономистом, старшим научным сотрудником Берлинского центра Карнеги.
Что именно объявили
Заявление состоит из четырёх частей, и каждая весит по-своему. Договорённость о поставках топлива. Смягчение санкций. Требование к Киеву остановить удары по НПЗ. Энергетическое перемирие как общий каркас для всего остального.
Тут важный момент, который легко пропустить за громкими заголовками. Американские санкции живут не в речах, а в указах президента и решениях OFAC, Управления по контролю за иностранными активами. Пока нет опубликованной генеральной лицензии или изменения в нормативном акте, никакое заявление права не меняет.
Словом, формы смягчения бывают очень разные, и последствия в них тоже разные.
– исключение из предельной цены для отдельных партий;
– генеральная лицензия на покупку, перевозку или страхование;
– исключение компаний либо судов из санкционных списков.
Первый вариант проще всего технически, его можно провернуть решением одного ведомства. Второй требует согласования с союзниками, потому что предельная цена – это договорённость G7 и Евросоюза. Третий тянет за собой самый длинный юридический шлейф и судебные иски.
Поможет ли российский дизель США
Вопрос не такой наивный, как кажется. Соединённые Штаты сами экспортируют дизель, но имеют региональные дефициты. Северо-Восточные штаты, от Новой Англии до Нью-Йорка, традиционно зависят от импорта, особенно в отопительный сезон.
Откуда они возят топливо сегодня? В основном из Канады, Индии и Южной Кореи. И тут встаёт практический вопрос: а есть ли свободные объёмы в России? После эмбарго российские нефтепродукты уехали в Турцию, Бразилию, Северную Африку и Азию, и там уже сложились привычные маршруты.
Технически всё возможно. Логистика из российских портов к восточному побережью США занимает недели, а не месяцы. Но есть препятствия, и они не исчезают от политического желания.
– страхование танкеров: западные страховые компании до сих пор обходят российские грузы;
– соответствие предельной цене: без исключения поставка формально нарушает режим;
– качество и спецификации: американские покупатели требовательны к содержанию серы;
– банковские платежи: расчёты идут через цепочки, которые легко заблокировать.
К слову, сама Россия не так давно запрещала экспорт дизеля, когда на внутреннем рынке начинался дефицит и цены шли вверх. То есть Москва торгует не излишком, а тем, что успела отдать.
Ограничит ли Россия продажу топлива внутри страны
Это, пожалуй, самый интересный вопрос. Российский рынок топлива уже проходил через настоящий стресс. Удары по нефтеперерабатывающим заводам сбивали переработку, а правительство отвечало запретами на вывоз бензина и дизеля.
Логика простая. Если заводов работает меньше, а экспортных контрактов больше, внутренние цены растут и политические риски тоже. Власть в такой ситуации почти всегда выбирает внутренний рынок, потому что жалобы собственного населения опаснее невыполненного обязательства перед партнёром.
Что может быть в арсенале?
– запрет экспорта дизеля и бензина на определённый срок;
– повышение норматива биржевых продаж;
– корректировка демпферных выплат нефтепереработчикам;
– административные договорённости о сдерживании цен.
Значит, обещание Трампу и сохранение внутреннего спокойствия могут противоречить друг другу. И в таком конфликте побеждает обычно не обещание.
Насколько серьёзны американские угрозы Украине
Тут стоит отделить политику от права. Удары по нефтеперерабатывающим заводам, которые работают на военную машину, с точки зрения международного гуманитарного права являются поражением правомерной военной цели. Статья 51 Устава ООН прямо закрепляет право государства на самооборону.
Другое дело, как на это смотрят союзники. Рычаги Вашингтона известны: разведывательные данные, поставки вооружений, финансовая поддержка, доступ к некоторым технологиям. Каждый из них работает как отдельный переключатель, и каждый можно выключить.
Вопрос в том, готовы ли США действительно их выключать. Угроза дорога только тогда, когда её исполнение не вредит тому, кто угрожает. А сокращение поддержки Киева бьёт прежде всего по позициям самой Украины на поле боя и за столом переговоров.
Ещё один нюанс: в любой договорённости должен быть механизм контроля. Кто проверяет, что удары прекращены? Кто фиксирует нарушение и что будет дальше? Без ответов на эти простые вопросы энергетическое перемирие остаётся намерением, а не режимом.
Что это значит для Европы
Европа в этой истории не наблюдатель, а сторона. С 5 февраля 2023 года Евросоюз запретил морской импорт российских нефтепродуктов, а G7 ввела предельную цену. Если Вашингтон начнёт смягчать свой режим, единство Запада даст первую трещину.
Для европейских нефтепереработчиков это двойной сигнал. С одной стороны, более дешёвый дизель из России снижает мировые цены и давит на их маржу. С другой стороны, российский дизель возвращает Москве доходы, которые Европа так старательно перекрывала.
Начнёт ли Евросоюз пересматривать собственное эмбарго? Вряд ли быстро. Решение о санкциях принимают единогласно все 27 стран, а среди них хватает тех, кто настаивает на жёсткой линии. Но сам факт американского шага даёт аргументы тем, кто давно требует смягчения.
И ещё одно практическое измерение. Европейские покупатели привыкли к стабильным поставкам из США, Индии и Ближнего Востока. Если рынок переформатируется, контракты придётся переписывать, а это всегда деньги и время. Страховые брокеры, трейдеры, портовые операторы – все они пересчитывают риски заново, и делают это не за неделю.
Позиция Киева: право против политики
Киев оказался между двумя давлениями. С одной стороны, удары по НПЗ действительно влияют на российскую экономику. С другой стороны, союзник, от которого зависит поставка вооружений, прямо просит остановиться.
Юридически Украина имеет право наносить удары по военным целям на территории противника. Политически же каждый такой удар теперь будет взвешиваться ещё и на весах отношений с Вашингтоном. Это неприятная арифметика, но её никуда не деть.
Самый трезвый подход – смотреть не на заявления, а на документы. Пока нет опубликованного решения OFAC, изменения в указ или согласованной директивы, российский дизель в США остаётся предметом политической риторики. А риторика, как известно, меняется быстрее любого регламента.
