Гуманитарная операция в Константиновке: что стоит за предложением Путина и при чём тут международное право

Для зв'язку з адвокатом:

Гуманитарная операция в Константиновке – именно так назвал свою инициативу Владимир Путин перед началом встречи со спецпосланником президента США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. На первый взгляд речь о понятном шаге: вывезти людей, пустить журналистов, поручить кому-то присматривать за процессом. Но давайте разберём каждую составляющую отдельно, и картина становится куда сложнее.

Что именно прозвучало

Путин заявил, что в Константиновке остаётся около 400–500 гражданских. По его словам, российская армия контролирует город и готова за пять суток провести разминирование. Прозвучало и предложение сделать то же самое, что раньше делали в Алёшках. Речь шла о нескольких вещах сразу:

  • пригласить представителей иностранной прессы, в том числе американской, а также российских медиа;
  • возложить надзор за миссией на омбудсменов двух стран – Яну Лантратову и Дмитрия Лубинца;
  • провести разминирование территории в сжатые сроки.

И отдельная фраза, которая фактически перекладывает ответственность на другую сторону: если Киев считает, что контролирует город, пусть обеспечивает безопасность.

Каждый пункт тут не просто дипломатическая реплика. Это юридическая конструкция, и у каждой её части свои требования по международному гуманитарному праву.

Гуманитарная операция не бывает односторонней

Тут важный момент, который часто выпадает из новостных заголовков. Такая миссия в зоне боевых действий – это не акция одной стороны. По Женевской конвенции IV 1949 года, статья 23, стороны конфликта должны пропускать грузы с медикаментами, продуктами и одеждой для гражданского населения. Дополнительный протокол I 1977 года, статья 70, идёт дальше: если гражданские недополучают необходимое, стороны должны дать согласие на операции по оказанию помощи.

Обратите внимание на слово согласие. Помощь проходит не потому, что кто-то её объявил, а потому что на неё согласились все участники конфликта. Одностороннее заявление не создаёт коридора и не гарантирует безопасности. Это как договориться о тишине и продолжать стрелять.

К этому добавляются принципы, закреплённые резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/182 от 1991 года: гуманность, нейтральность, беспристрастность и независимость. Гуманитарная помощь не может быть инструментом давления или пиара. Именно поэтому нейтральным посредником обычно выступает Международный комитет Красного Креста или структура ООН, а не сторона конфликта.

Что право говорит о самом городе

Отдельная тема – статус населённого пункта. Статья 59 Дополнительного протокола I позволяет объявить город незащищённой местностью: тогда стороны должны воздержаться от боевых действий против него. Но для этого нужно заявление стороны, которая его обороняет, и чёткие условия на месте.

Статья 58 того же протокола возлагает на сторону, ведущую боевые действия, обязанность принимать меры предосторожности. В частности, по возможности выводить гражданских из районов рядом с военными целями. Если о 400–500 людях говорят как о заложниках ситуации, возникает вопрос, кто и что сделал, чтобы вывезти их раньше.

Омбудсмены: посредники или исполнители

Идея поручить миссию уполномоченным по правам человека выглядит элегантно. Мол, это не военные и не политики, а защитники прав человека. Но нюанс есть.

Дмитрий Лубинец возглавляет институцию, созданную по Закону Украины об Уполномоченном Верховной Рады Украины по правам человека от 23 декабря 1997 года. Это парламентский контроль за соблюдением прав и свобод, а не полномочия принимать решения о безопасности гражданских в зоне боевых действий. У Яны Лантратовой аналогичный статус в России. Оба могут быть каналом связи, фиксировать факты, помогать обмену информацией. Подменить согласие государств, договорённости о прекращении огня или мандат международной организации они не могут.

Пять суток на разминирование: почему сроки выглядят условными

Разминирование – не уборка снега. Это процедура с протоколированием, картографированием, маркировкой опасных участков и отчётностью. Второй протокол к Конвенции о запрете или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 года прямо требует фиксировать расположение минных полей и передавать эти записи дальше. Украина участвует в Оттавской конвенции о запрете противопехотных мин, Россия к ней не присоединилась. Значит, разные стандарты уже на старте.

Срок в пять суток в городе, где идут боевые действия, – это не юридическая норма, а политическая цифра. Без прекращения огня, без доступа сапёров обеих сторон и без независимого наблюдения такая работа превращается в декларацию.

Журналисты как часть операции

Приглашение прессы выглядит как жест открытости. Но пресса в зоне боевых действий – отдельная правовая тема. Резолюция Совета Безопасности ООН 2222 от 2015 года призывает защищать журналистов в вооружённых конфликтах и подчёркивает, что работники медиа являются гражданскими лицами.

Проблема в другом. Когда журналистов везут на локацию одной из сторон, они попадают в управляемую среду: маршрут, время и точка съёмки определены заранее. Это не делает их работу незаконной, но и не делает её независимым подтверждением того, что происходит на самом деле. Достоверность кадров и достоверность картины – разные вещи.

Где проходит граница между правом и заявлением

Вопрос не в том, хорошая ли идея вывезти несколько сотен людей из зоны обстрела. Конечно, хорошая. Вопрос в том, кто это делает, с чьего согласия и под чьим контролем.

Международное гуманитарное право не запрещает таких операций на территории, которую контролирует одна из сторон. Но оно требует прозрачности, согласия и реальных гарантий безопасности. А ещё не позволяет использовать помощь гражданским для легитимации контроля над территорией. Это тонкая грань, и именно на ней чаще всего ломаются красивые инициативы.

Так что в следующий раз, увидев заголовок про гуманитарную операцию в Константиновке, задайте три простых вопроса. Кто согласовал её со всеми сторонами? Кто реально контролирует доступ на месте? И кто будет отвечать, если договорённости не сработают? Если ответов нет, перед вами не операция, а заявление.

Консультация

Форма обращения к адвокату

Для зв'язку з адвокатом: