Выход из кооператива, зарегистрированного на временно оккупированной территории, обернулся для киевлянина настоящей юридической ловушкой. Три судебные инстанции подряд сказали: выбранный способ защиты не работает. А другого у истца, похоже, просто не было. Разбираемся в деталях дела № 916/3893/25, которое Верховный Суд рассмотрел 9 июля 2026 года.
Давайте сразу к сути. Представьте себе ситуацию: вы – член обслуживающего жилищно-строительного кооператива, зарегистрированного в Крыму ещё с 2006 года. После оккупации полуострова кооператив фактически исчез из правового поля Украины – не проводит собраний, не принимает решений, не выходит на связь. А вы тем временем переехали в Киев, живёте обычной жизнью, но в Едином государственном реестре юридических лиц, физических лиц-предпринимателей и общественных формирований до сих пор значитесь участником организации с оккупированной территории.
Именно в такой ситуации оказался истец по этому делу. И решил действовать.
Сначала он написал заявление о выходе из кооператива, нотариально заверил подпись и обратился к частному нотариусу для проведения регистрационного действия – изменения сведений о юридическом лице. Нотариус, однако, отказал. Основание – пункты 1 и 4 части первой статьи 28 Закона Украины «О государственной регистрации юридических лиц, физических лиц – предпринимателей и общественных формирований». Если перевести с юридического языка: заявление подано лицом без надлежащих полномочий, да ещё и не хватает документов.
Что оставалось делать? Истец пошёл в суд.
Он заявил два требования. Первое – признать прекращёнными правоотношения его участия как члена кооператива. Второе – возложить на государственного регистратора обязанность осуществить регистрационное действие об исключении из состава кооператива. Логика понятна: если кооператив молчит и никаких собраний не созывает, пусть суд поставит точку в этой истории.
Но и Хозяйственный суд Одесской области, и Юго-западный апелляционный хозяйственный суд в иске отказали. Аргументация – двухэтажная.
Во-первых, избранный способ защиты неэффективен. Почему? Потому что даже если суд признает правоотношения прекращёнными, это решение нельзя будет использовать для внесения изменений в реестр. Дело в том, что пункт 2 части первой статьи 25 упомянутого выше Закона Украины «О государственной регистрации юридических лиц, физических лиц – предпринимателей и общественных формирований» содержит исчерпывающий перечень судебных решений, на основании которых проводятся регистрационные действия. Там есть решения о признании недействительными решений учредителей, об отмене регистрационных действий, об обязании совершить регистрационные действия. А вот решения о признании правоотношений прекращёнными – нет.
Короче говоря, истец получил бы бумажку с красивой формулировкой, но без малейшего практического эффекта. Именно этого и требует принцип эффективности судебной защиты – решение должно реально восстанавливать нарушенное право, а не создавать иллюзию защиты. Такая позиция неоднократно высказывалась Большой Палатой Верховного Суда, в частности в постановлении от 19 января 2021 года по делу № 916/1415/19.
Во-вторых, кооператив оказался ненадлежащим ответчиком по второму требованию. От него требовали действий, которые должен совершать государственный регистратор, а не сам кооператив. Иными словами, истец стучался не в ту дверь.
Верховный Суд, рассмотрев кассационную жалобу, полностью согласился с коллегами. И добавил несколько важных штрихов.
Заявитель ссылался на принцип беспрепятственного выхода из кооператива, закреплённый в статьях 4 и 13 Закона Украины «О кооперации». Мол, государство гарантирует право выйти – так почему суд не помогает? Но Верховный Суд напомнил: суд не может вмешиваться в исключительную компетенцию органов юридического лица. Вопрос о выходе из кооператива решают общие собрания, а не Фемида. Судебное решение об отказе в иске не нарушает принципа беспрепятственного выхода – оно лишь констатирует, что выбранный инструмент не годится для достижения цели.
Кроме того, истец настаивал: если суд считает способ защиты неэффективным, то пусть сам и подскажет, какой способ был бы правильным. И здесь Верховный Суд напомнил важную деталь. Часть вторая статьи 5 Хозяйственного процессуального кодекса Украины даёт суду право, а не обязанность определять эффективный способ защиты. Суд может это сделать, но не обязан. Так что фраза «суд не подсказал» – не аргумент для отмены решения.
Отдельно стоит упомянуть ходатайство о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Верховного Суда. Истец утверждал, что дело содержит исключительную правовую проблему: как быть тысячам людей, чьи кооперативы и другие юридические лица остались на оккупированных территориях, а они сами – нет? Верховный Суд ходатайство отклонил, указав, что заявитель не доказал ни количественного, ни качественного критерия исключительной правовой проблемы. Проще говоря – не показал, что суды массово путаются в этом вопросе и что без вмешательства Большой Палаты хаос в практике неизбежен.
К слову, позиция судов не означает, что выхода нет вовсе. Она означает, что путь через «признание правоотношений прекращёнными» ведёт в тупик. Закон Украины «О государственной регистрации юридических лиц, физических лиц – предпринимателей и общественных формирований» чётко перечисляет, какие именно судебные решения могут стать основанием для регистрационных действий. И если вашего варианта в этом перечне нет – регистратор просто не сможет его исполнить, даже если очень захочет.
Человек хотел одного – чтобы его фамилия исчезла из реестра рядом с названием кооператива, который фактически не существует в украинском правовом поле. И у него были для этого веские основания: риски финансового мониторинга, потенциальные проблемы с банками, репутационные угрозы. Но суды всех трёх инстанций сказали: способ выбран неправильно, а подсказывать правильный мы не обязаны.
Это дело – яркий пример того, как в праве недостаточно просто быть правым. Нужно ещё и правильно сформулировать требование, которое не просто красиво звучит, а реально сработает после получения решения на руки. Потому что судебное решение – это не декларация, а инструмент. И если инструмент не подходит к замку, дверь не откроется, сколько бы вы ни настаивали на своём праве войти.