Журнал учёта индивидуально-воспитательных работ – это внутренний документ полиции, ставший яблоком раздора между патрульным инспектором из Львова и его руководством. Полицейский подал в суд, требуя уничтожить страницу со своими личными данными. Дело прошло три инстанции и дошло до Верховного Суда. И хотя в итоге истец проиграл, сама история обнажила непростой вопрос: где грань между служебным контролем и вмешательством в частную жизнь?
Давайте разберём эту ситуацию подробно. Она интересна не только полицейским – похожие коллизии могут возникнуть в любой государственной структуре, где руководитель фиксирует персональные данные подчинённых.
Что не так с журналом?
Представьте обычный журнал – что-то вроде классного журнала в школе. Только вместо оценок туда записывают беседы с полицейскими о дисциплине. На каждого сотрудника отведена страница: фото, фамилия, имя, отчество, должность, реквизиты удостоверения и оружия, образование, семейное положение, адрес проживания, контактный телефон. А главное содержание – записи о проведённых индивидуально-воспитательных беседах.
Именно такой журнал учёта индивидуально-воспитательных работ завёл командир батальона № 2 Управления патрульной полиции во Львовской области Департамента патрульной полиции. Зарегистрировали его 22 октября 2019 года под инвентарным номером 1704. Всё официально, через журнал учёта журналов управления.
Один из подчинённых – старший лейтенант полиции, инспектор взвода № 2 роты № 1 – обнаружил в этом журнале страницу со своими данными. И она ему категорически не понравилась.
Почему полицейский возмутился?
31 октября 2020 года командир роты провёл с истцом беседу. Тема – необходимость соблюдения служебной дисциплины, а именно: на инструктаж перед заступлением на службу нужно приходить в форменной одежде полицейского, включая специальный жилет. Полицейский с этим не согласился и собственноручно вписал в журнал, что ему не предоставили подтверждения существования такого приказа.
Но возмущение вызвала не сама беседа как таковая. Полицейского задело другое: его фотография, домашний адрес, сведения о семейном положении, образовании – всё это попало в журнал без его отдельного, специального согласия. Он назвал это «неоправданным вмешательством в частную жизнь» и сослался на статью 8 Европейской конвенции по правам человека и статью 32 Конституции Украины.
Кроме того, истец утверждал, что командир батальона вообще не имел полномочий заводить такой журнал. Логика была такой: в Инструкции по делопроизводству в системе Национальной полиции Украины, утверждённой приказом № 414 от 20 мая 2016 года, есть чёткий перечень обязательных журналов – и журнала учёта индивидуально-воспитательных работ среди них нет. А значит, мол, всё остальное – самодеятельность командира.
Полицейский даже обращался с жалобой в Кабинет Министров Украины. Но и там ответили, что признаков дисциплинарного проступка в действиях руководителей не установлено.
Что ответило руководство?
Управление патрульной полиции во Львовской области заняло чёткую и последовательную позицию. Журнал – это способ реализации прямых обязанностей командира, предусмотренных Дисциплинарным уставом Национальной полиции Украины. А Дисциплинарный устав – не просто внутренний документ, а полноценный закон, утверждённый Законом Украины № 2337-VIII от 15 марта 2018 года.
Руководитель, согласно уставу, несёт персональную ответственность за соблюдение подчинёнными служебной дисциплины. Он обязан контролировать, анализировать, проводить профилактическую работу. И как всё это фиксировать без соответствующего документа?
Насчёт Инструкции № 414 – ответчик подчеркнул важный нюанс. Да, в ней действительно перечислены основные журналы. Но пункт 43 того же раздела прямо говорит: «в процессе ведения делопроизводства при необходимости заводят иные журналы учёта». Именно эта фраза и стала правовой опорой для позиции полиции.
Что сказали суды первой и апелляционной инстанций?
Львовский окружной административный суд в апреле 2021 года в удовлетворении иска отказал. Восьмой апелляционный административный суд в сентябре того же года оставил решение без изменений.
Аргументация была выстроена на нескольких уровнях. Первый – статус лица. Полицейский находится на публичной службе, а это означает дополнительные обязанности и несколько более узкие границы приватности по сравнению с рядовым гражданином. Как отметил Конституционный Суд Украины ещё в 2012 году, публичный характер должности требует обнародования определённой информации для поддержания доверия к власти.
Второй уровень – законность цели. Проведение воспитательной работы и контроль за дисциплиной – прямая обязанность командира. Журнал – лишь инструмент для её выполнения. Если обработка персональных данных осуществляется на основании закона – Дисциплинарного устава, – то отдельное согласие субъекта этих данных не требуется.
Третий уровень – отсутствие доказательств нарушения прав. Истец так и не смог объяснить, каким именно образом ведение журнала нарушило его неимущественные права или осуществило вмешательство в личную жизнь.
Что решил Верховный Суд?
В декабре 2021 года адвокат полицейского подал кассационную жалобу. Ключевой аргумент – Верховный Суд до сих пор не сформулировал чёткой позиции по применению частей пятой и шестой статьи 6 Закона Украины «О защите персональных данных» в ситуациях, когда персональные данные обрабатываются без отдельного согласия.
14 июля 2026 года Верховный Суд принял постановление, которым оставил все предыдущие решения без изменений. И тут обнаружился неожиданный поворот.
В материалах дела нашлось письменное согласие истца на сбор и обработку персональных данных, подписанное ещё 25 мая 2017 года. В этом документе полицейский добровольно согласился, чтобы Департамент патрульной полиции обрабатывал его данные «автоматизированным или иным способом». Более того – он личной подписью подтвердил, что ознакомлен с перечнем сведений, считающихся персональными данными, и со своими правами, определёнными статьёй 8 Закона Украины «О защите персональных данных».
То есть спор об отсутствии согласия фактически потерял смысл. Согласие было – просто оно предоставлялось раньше, при поступлении на службу, в более общей форме. И этого общего согласия оказалось достаточно.
Верховный Суд также отдельно подчеркнул принцип пропорциональности. Сведения, занесённые в журнал учёта индивидуально-воспитательных работ, не являются чрезмерными в контексте целей их сбора. Они лишь позволяют идентифицировать лицо, его должность и содержат информацию, непосредственно связанную с выполнением функций полицейского. Никакой «лишней» информации, выходящей за пределы служебной необходимости, суд не обнаружил.
Любопытно, что суд обратился и к европейской практике. В решении упоминаются дела «Суриков против Украины», «P. and S. v. Poland», «Peck v. the United Kingdom». Общий принцип, выработанный ЕСПЧ: вмешательство в частную жизнь должно быть законным, преследовать легитимную цель и быть пропорциональным. В данном деле все три критерия оказались соблюдёнными.
Практические уроки для каждого
Дело № 380/549/21 полезно не только для полицейских. Во-первых, оно напоминает: пребывание на публичной должности означает, что ваша частная жизнь защищена несколько меньше, чем у человека «с улицы». Государство в лице вашего руководителя имеет право знать о вас больше – но ровно столько, сколько действительно нужно для службы.
Во-вторых, прежде чем подавать в суд из-за отсутствия согласия на обработку персональных данных, стоит внимательно проверить, что вы подписывали при трудоустройстве. Часто среди десятков документов, которые мы подписываем в первый рабочий день, есть и общее согласие на обработку данных. И оно способно перечеркнуть всю вашу дальнейшую аргументацию.
В-третьих, журнал учёта индивидуально-воспитательных работ – это не инструмент давления и не способ «отобрать неимущественную собственность», как утверждал истец. По крайней мере в том виде, в котором он фигурировал в этом деле. Это обычный рабочий документ, помогающий руководителю выполнять обязанность, прямо возложенную на него законом: следить за дисциплиной в подразделении. И если объём данных в нём не выходит за рамки необходимого, суд будет на стороне руководителя.