Заявление о незаконных раскопках на территории Украины, которое недавно озвучил лидер польской партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский, сразу получило дипломатический резонанс. Политик утверждает, что в регионе, который в Польше называют «Восточной Галицией», неизвестные раскапывают бывшие польские сёла, похищают ценности жертв и делают это якобы с молчаливого согласия местных украинских властей. Партия даже анонсировала обращение в МИД Польши с требованием объяснений. Но так ли всё однозначно с юридической точки зрения? Давайте разберём, что именно наказывает украинский закон и можно ли обвинять целое государство на основании нескольких фраз.
Тут важный момент: любое резонансное заявление политика – это ещё не доказательство. В правовом поле действует принцип презумпции невиновности, и он распространяется не только на физических лиц, но и на репутацию страны. Поэтому прежде чем говорить о «преступной деятельности», стоит посмотреть, есть ли открытые уголовные производства, поступали ли официальные запросы и каков механизм реагирования на такие факты.
О какой статье идёт речь, когда звучит словосочетание незаконные раскопки
Ключевая норма здесь – статья 298 Уголовного кодекса Украины. Она предусматривает ответственность за незаконное проведение археологических разведок, раскопок, других земляных или подводных работ на объекте археологического наследия. Наказание – от штрафа до лишения свободы на срок до трёх лет. Если же эти действия совершены группой лиц, с использованием спецтехники или причинили значительный ущерб – ответственность существенно возрастает. Во второй части той же статьи речь идёт уже об умышленном уничтожении, разрушении или повреждении объектов культурного наследия, и санкция там достигает пяти лет лишения свободы.
Но есть нюанс. Места бывших сёл далеко не всегда имеют официальный статус памятника археологии. Если объект не внесён в Государственный реестр недвижимых памятников Украины, действия «чёрных копателей» могут квалифицироваться по другим статьям: например, как надругательство над могилой (статья 297 УК) или даже как кража, когда речь идёт об изъятии ценных вещей.
Кто должен реагировать и к кому обращаться
Политик упомянул обращение в МИД Польши. Это логичный дипломатический шаг, однако с точки зрения уголовного процесса он вторичен. Первичное – это заявление в правоохранительные органы Украины. Именно Национальная полиция, а в случаях, касающихся культурного наследия, ещё и Служба безопасности Украины, уполномочены открывать уголовные производства по факту незаконных раскопок.
Кроме того, существует механизм международно-правовой помощи. Если польская сторона располагает конкретными доказательствами, она может направить запрос о правовой помощи через Офис Генерального прокурора. И вот здесь ключевое: пока не обнародовано ни одной ссылки на конкретные эпизоды. В заявлении Качиньского фигурирует словосочетание «как сообщается» – а кем сообщается? Кому? Это риторический вопрос, ответ на который способен поставить точку в дискуссии.
Можно ли привлечь к ответственности местные власти
Отдельно хочу остановиться на тезисе о «молчаливом согласии» украинских чиновников. Это серьёзное обвинение, которое фактически граничит с обвинением в пособничестве. В Уголовном кодексе Украины есть статья 364 – злоупотребление властью или служебным положением. Если должностное лицо, имея реальную возможность прекратить незаконные раскопки, умышленно не делает этого и такое бездействие повлекло тяжкие последствия, – оно подлежит уголовной ответственности.
Но опять же: без доказательств, без конкретных фамилий, без материалов служебных расследований это утверждение остаётся политической риторикой. Суд не выносит приговоры на основе газетных цитат. Нужен состав преступления, а он предусматривает не только факт, но и причинно-следственную связь между бездействием чиновника и ущербом.
Что делать, если вы стали свидетелем подобных действий
Каждый, кто заметил подозрительные земляные работы на территории бывших поселений, кладбищ или просто мест с историческим прошлым, вправе обратиться в полицию. Заявление можно подать устно или письменно, и правоохранители обязаны внести сведения в Единый реестр досудебных расследований в течение 24 часов. Это норма, закреплённая в статье 214 УПК Украины. Никаких «разрешений сверху» для этого не требуется.
Кстати, важно всё фиксировать документально. Если вы видите, что ведутся незаконные раскопки, сделайте фото или видео, запомните координаты, время и по возможности лиц, которые там находятся. Это существенно поможет следствию. Не пытайтесь вмешиваться самостоятельно – такие действия могут быть опасны.
А что с международными обязательствами Украины
Украина является стороной нескольких международных договоров, непосредственно касающихся охраны культурного наследия. В частности, Европейской конвенции об охране археологического наследия 1992 года и Конвенции УНИДРУА о похищенных или незаконно вывезенных культурных ценностях. Эти документы обязывают государство принимать меры для предотвращения подобных правонарушений, а в случае их совершения – обеспечивать неотвратимость наказания.
А ещё существует двустороннее соглашение между Украиной и Польшей о сохранении мест памяти и захоронений жертв войны и политических репрессий. Согласно ему любые поисковые работы должны проводиться по согласованию компетентных органов обоих государств. Если заявление Качиньского подкреплено реальными фактами, именно это соглашение должно было стать первым инструментом реагирования – через совместные комиссии, а не через медийные выступления.
И напоследок несколько слов о терминологии. Когда политик использует название «Восточная Галиция», он апеллирует к историческому понятию, которое не совпадает с современным административно-территориальным делением Украины. В правовом поле оперируют конкретными названиями областей, районов и населённых пунктов. Размытые географические ссылки всегда усложняют расследование, ведь они не позволяют установить место совершения преступления, а это – обязательный элемент любого уголовного производства.
Существуют ли незаконные раскопки как реальная проблема? Безусловно, да. Но можно ли утверждать, что государство «молчит», опираясь лишь на неподтверждённые сообщения? Этот вопрос не к политикам, а к Единому реестру досудебных расследований. Если там таких производств нет – значит, нет и составленных протоколов, на которые можно было бы сослаться. Если же они есть – общество вправе знать о ходе следствия.