Кассационная жалоба – это та самая последняя процессуальная возможность, когда сторона защиты пытается убедить суд, что предыдущие инстанции допустили фатальные ошибки. Но что происходит, когда Верховный Суд этих ошибок не находит? Давайте разберём реальное дело, где защита использовала едва ли не весь арсенал аргументов – и почти все они оказались безосновательными.
29 июля 2026 года коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда Верховного Суда рассмотрела дело № 127/12323/22 по обвинению мужчины в совершении тяжких преступлений против половой неприкосновенности детей. Речь шла о ч. 3 и ч. 4 ст. 152 Уголовного кодекса Украины (изнасилование, в том числе в отношении лица, не достигшего четырнадцати лет), а также ч. 1 и ч. 3 ст. 301-1 УК Украины (изготовление и хранение детской порнографии). Приговор – 15 лет лишения свободы.
Защитник подал кассационную жалобу и просил полностью закрыть уголовное производство. Его доводы заслуживают отдельного внимания – не потому, что они убедительны (суд признал обратное), а потому, что они показательно отражают типичную тактику защиты в сложных делах.
Что пытался доказать защитник
Первый и, пожалуй, самый смелый аргумент касался сроков досудебного расследования. Защитник настаивал: его подзащитный приобрёл статус подозреваемого не 29 декабря 2021 года (когда ему официально вручили уведомление о подозрении), а значительно раньше – ещё 8 ноября 2021 года, когда его фактически задержали сотрудники полиции. Отсюда вывод: сроки расследования истекли, и производство нужно закрывать на основании п. 10 ч. 1 ст. 284 Уголовного процессуального кодекса Украины.
Звучит логично? На первый взгляд – да. Но УПК Украины чётко разграничивает: статус подозреваемого возникает либо с момента вручения письменного уведомления о подозрении (статьи 276–278 УПК), либо с момента задержания по подозрению в совершении преступления. Внесение сведений в ЕРДР или проведение каких-либо процессуальных действий в отношении лица – само по себе не делает его подозреваемым. Суд это подчеркнул отдельно.
К тому же, как выяснилось, 29 декабря 2021 года мужчину задержали на основании постановления следственного судьи об избрании меры пресечения – а не в рамках какого-то другого, более раннего задержания. Так что сроки были соблюдены, и оснований для закрытия производства не возникло.
Обыск, «плоды отравленного дерева» и ночные дежурства
Второй большой блок аргументов касался обыска, проведённого 9 ноября 2021 года. Защита утверждала: обыск – незаконный, значит все полученные доказательства – недопустимые. Классическая доктрина «плодов отравленного дерева».
Но здесь важен нюанс. Обыск проводили в порядке ч. 3 ст. 233 УПК Украины – то есть как неотложный, без предварительного постановления следственного судьи. И это допускается, когда существует реальная угроза уничтожения вещественных доказательств. Что сделал следователь сразу после обыска? Незамедлительно обратился к следственному судье – и тот своим постановлением от 9 ноября 2021 года признал действия правомерными и дал разрешение.
Апелляционный суд, проверяя этот довод, опирался на правовую позицию объединённой палаты Кассационного уголовного суда Верховного Суда от 7 октября 2024 года (дело № 466/525/22). Суть её проста: неотложный обыск возможен, когда есть риск утраты доказательств. В этом деле такой риск был.
Был и ещё один занятный аргумент: мол, следователь, проводивший обыск, не имел на это полномочий, потому что начальник следственного отделения «посреди ночи отсутствовал на рабочем месте». Суд отреагировал сдержанно: в материалах производства есть постановление о группе следователей, куда входит этот следователь. А утверждение об отсутствии начальника – лишь предположение, не подкреплённое никакими доказательствами.
Почему не допросили следователя и понятых
Отдельно защита настаивала: суд безосновательно отказал в допросе следователя и понятых, чем нарушил принцип состязательности.
Коллегия судей объяснила: следователь не является надлежащим источником доказательств для установления обстоятельств приобретения лицом статуса подозреваемого. Его допрос фактически был бы направлен на оценку собственных же процессуальных действий – а это уже выходит за пределы допустимого. Понятые же привлекались исключительно для удостоверения порядка обыска, и обстоятельства, о которых ходатайствовала защита, им в принципе не могли быть известны.
Повторный допрос ребёнка: где проходит граница
Пожалуй, самый чувствительный момент всего дела. Защита требовала повторного допроса несовершеннолетней потерпевшей. Суд первой инстанции отказал – и апелляция с этим согласилась.
Почему? Здесь сошлись два фактора. Во-первых, девочку уже допрашивали с участием защитника обвиняемого, и сторона защиты имела все возможности реализовать свои процессуальные права. Во-вторых – и это главное – эксперты предупредили о риске ретравматизации. Повторное воспроизведение обстоятельств сексуального насилия могло нанести серьёзный вред психическому здоровью ребёнка.
Уголовный процессуальный кодекс Украины не существует в вакууме – он должен учитывать международные обязательства государства по защите наилучших интересов ребёнка. И в этом случае баланс склонился именно в сторону защиты потерпевшей, а не расширения прав стороны защиты.
Частичная отмена приговора: имел ли право апелляционный суд
Это, кстати, отдельная интересная коллизия. Защитник утверждал: если апелляционный суд отменяет приговор – пусть даже частично – он обязан вынести новый приговор в полном объёме. Мол, не может быть ситуации, когда одновременно существуют два судебных решения.
Но п. 3 ч. 1 ст. 407 УПК Украины прямо предусматривает право апелляционного суда отменить приговор полностью или частично и вынести новый приговор. Никакой коллизии здесь нет – суд действовал в пределах предоставленных законом полномочий.
Точно так же не нашёл поддержки и аргумент о том, что апелляционный суд обязан был повторно исследовать все доказательства. Часть 3 ст. 404 УПК Украины говорит: повторное исследование – лишь при наличии предусмотренных законом оснований. Сам факт вынесения нового приговора таким основанием не является.
Неожиданный поворот
И вот здесь – внимание – произошло то, чего сторона защиты, вероятно, не ожидала. Верховный Суд применил ч. 2 ст. 433 УПК Украины и вышел за пределы кассационных требований. Не в пользу осуждённого, но и не во вред.
Выяснилось, что апелляционный суд допустил ошибку в квалификации одного из эпизодов. По эпизоду от 26 июня 2018 года действия мужчины квалифицировали по ч. 4 ст. 152 УК Украины как изнасилование, совершённое повторно. Однако этот эпизод был первым в хронологии – так что признак повторности здесь оказался лишним. Суд исключил эту ссылку из мотивировочной части, что, впрочем, не повлияло на окончательное наказание – 15 лет лишения свободы.
Кассационную жалобу оставили без удовлетворения. Приговоры первой и апелляционной инстанций – с незначительной технической поправкой – остались в силе.