Судебное решение в отношении умершего лица – звучит как юридический нонсенс, не так ли? Однако именно это произошло в реальном деле, которое дошло до Большой Палаты Верховного Суда. История началась с обычного, на первый взгляд, земельного спора в Киевской области, а закончилась важным прецедентом о самих основах гражданского судопроизводства.
Давайте разберемся, что случилось и почему это решение имеет значение для каждого, кто может оказаться в судебном процессе – будь то истец или ответчик.
Как всё начиналось: земля, лес и заповедник
В декабре 2016 года первый заместитель прокурора Киевской области обратился в суд с иском в интересах государства. Требование было серьезным: вернуть земельный участок площадью 0,15 га с кадастровым номером 3210946200:01:040:0074 государству в лице Кабинета Министров Украины.
Почему прокуратура вообще заинтересовалась этой землей? Дело в том, что участок, по утверждению прокурора, располагался на территории Национального природного парка «Голосеевский» – объекта природно-заповедного фонда общегосударственного значения. К тому же он был покрыт лесной растительностью и относился к землям лесохозяйственного назначения. А такие земли, согласно статье 84 Земельного кодекса Украины, вообще не могут передаваться в частную собственность.
Как же участок оказался в руках частного лица? В 2008 году Коцюбинский поселковый совет принял решение о передаче его в собственность первому приобретателю для строительства жилого дома. Впоследствии участок несколько раз перепродали. Но еще в 2014 году Ирпенский городской суд признал недействительными и решение поселкового совета, и государственный акт на право собственности. Суд тогда установил: участок находился за пределами Коцюбинского, а поселковый совет вообще не имел полномочий им распоряжаться.
Что решили суды первой и апелляционной инстанций
Ирпенский городской суд в декабре 2023 года иск прокурора удовлетворил полностью. Суд признал, что спорный участок расположен на землях природно-заповедного фонда и относится к землям лесохозяйственного назначения. Распорядителем таких земель является Кабинет Министров Украины, и никакого согласия на изъятие участка правительство не давало.
Киевский апелляционный суд в июле 2024 года оставил это решение без изменений. Он также отклонил довод о том, что последний владелец был добросовестным приобретателем – дескать, в негаторном иске об устранении препятствий в пользовании имуществом это значения не имеет.
И вот тут мы подходим к самому драматичному повороту этой истории.
Смерть, о которой «не знал» суд
Ответчик умер еще 19 декабря 2021 года. А решение суда первой инстанции было вынесено 7 декабря 2023 года – почти через два года после смерти человека. Суд вынес судебное решение в отношении умершего лица, даже не подозревая об этом. Коллега-юрист, читающий эти строки, наверное, уже схватился за голову. И правильно сделал.
Согласно Гражданскому процессуальному кодексу Украины (далее – ГПК Украины) в случае смерти стороны суд обязан приостановить производство до момента привлечения правопреемника. Это прямо предусмотрено пунктом 1 части первой статьи 251 ГПК Украины.
Но суд этого не сделал. Почему? Ответ прост: суд просто не знал о смерти ответчика. Представитель, чьи полномочия прекратились из-за смерти доверителя (пункт 6 части первой статьи 248 Гражданского кодекса Украины), продолжал участвовать в заседаниях. Суд считал сторону ответчика надлежащим образом уведомленной. А тем временем в январе 2022 года нотариус уже открыл наследственное дело, и наследник принял наследство.
Ситуация вскрылась, когда наследник умершего узнал о решении и подал апелляционную жалобу. Он объяснил: его не привлекли к участию в деле, он не имел возможности защищать свои интересы, подавать доказательства, опровергать аргументы прокурора.
Что сказала Большая Палата Верховного Суда
Апелляционный суд признал факт смерти ответчика, но решил, что этого недостаточно для отмены решения. Мол, смерть участника дела может быть основанием для отмены лишь «в совокупности с другими доводами», свидетельствующими о незаконности решения по существу.
Большая Палата Верховного Суда с таким подходом категорически не согласилась. И вот почему.
Гражданская правоспособность физического лица – то есть способность иметь права и обязанности – прекращается в момент смерти. Это аксиома, закрепленная в части четвертой статьи 25 Гражданского кодекса Украины. После смерти человек больше не может быть стороной процесса, не может реализовывать процессуальные права – подавать доказательства, заявлять ходатайства, высказывать свою позицию.
Когда суд выносит судебное решение в отношении умершего лица, он фактически разрешает спор относительно субъекта, которого на момент вынесения не существовало. Это не просто процессуальное нарушение. Это дефект субъектного состава спора, который делает невозможным вынесение законного и обоснованного решения. Речь идет не о технической ошибке, а о фундаментальном пороке всего судебного процесса.
Большая Палата напомнила и о позиции Европейского суда по правам человека: право на справедливый суд включает реальную возможность лица участвовать в процессе и представлять свою позицию. Умерший человек очевидно лишен такой возможности. Как и его наследник, которого не уведомили о процессе.
Отдельно суд обратил внимание на еще один нюанс. Представитель ответчика участвовал в заседаниях даже после смерти доверителя. Но ведь после смерти доверителя представительство прекращается. Выходит, его участие не создавало надлежащего представительства. Фактически суд рассмотрел дело без ответчика – и это грубо нарушает принцип состязательности, закрепленный в статье 12 ГПК Украины.
Безусловное основание для отмены
Большая Палата сформулировала четкую правовую позицию: смерть стороны до вынесения решения судом первой инстанции является самостоятельным, достаточным и безусловным основанием для отмены судебного решения – если суд вынес его в отношении умершего лица без привлечения правопреемников.
Что это означает на практике? Не нужно дополнительно доказывать, что решение было неправильным по существу. Сам факт того, что суд принял судебное решение в отношении умершего лица, делает его незаконным. Точка.
Кстати, Гражданский процессуальный кодекс Украины содержит и отдельное основание для обязательной отмены – пункт 8 части первой статьи 411: решение подлежит отмене, если суд принял его о правах, свободах, интересах или обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле. Наследник умершего ответчика – именно такое лицо.
Что дальше
Дело № 367/8835/16 направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Теперь суд должен определить надлежащего ответчика – наследника умершего – и обеспечить ему возможность полноценного участия в процессе.
Кроме того, Большая Палата напомнила: при новом рассмотрении суду придется оценить соблюдение гарантий, закрепленных статьей 1 Первого протокола к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Речь идет о праве мирно владеть своим имуществом и о том, было ли вмешательство государства оправданным. Это особенно важно с учетом того, что последний владелец, по его утверждению, был добросовестным приобретателем.
Почему это решение стоит запомнить
Это постановление Большой Палаты заслуживает внимания не только из-за одного земельного участка под Киевом. Оно напоминает о базовых, но критически важных вещах в гражданском процессе.
Во-первых, суд не может выносить решение в отношении человека, которого уже нет в живых. Это противоречит самой природе правосудия. Во-вторых, наследники имеют право знать о судебных процессах, касающихся унаследованного имущества, и участвовать в них. Если же их не привлекли – это безусловное основание для отмены решения.
В-третьих, представительство интересов в суде прекращается со смертью доверителя. Никакие действия представителя после этого момента не могут считаться надлежащим представительством. И в-четвертых – вопрос добросовестности приобретателя в подобных земельных спорах остается открытым. Большая Палата не дала на него окончательного ответа, но четко указала: суд первой инстанции обязан этот вопрос исследовать с учетом практики Европейского суда по правам человека.
Дело возвращается на первый круг. И теперь оно будет рассматриваться уже с участием настоящего ответчика – живого, а не того, кого суд напрасно вызывал в зал заседаний почти два года после его смерти.