Восемь лет лишения свободы за несколько сообщений в чат-бот – и это не сюжет антиутопии, а вполне реальный приговор по ч. 3 ст. 114-2 Уголовного кодекса Украины, который 17 июня 2026 года окончательно оставил в силе Верховный Суд. Дело № 183/501/25 вызвало немало споров, и теперь, когда точка поставлена, стоит разобраться: что именно произошло, почему защита проиграла и какой сигнал это решение посылает всем, кто имеет привычку что-то куда-то пересылать.
Как всё начиналось: два сообщения, которые изменили судьбу
История началась в конце 2022 года. Женщина – назовём её ОСОБА_6, как в судебных документах, – жительница Днепропетровской области, ранее не судимая, подключилась в Telegram к тематической группе. Казалось бы, обычное дело: кто сейчас не сидит в десятках каналов и чатов?
Но дальше события разворачивались уже совсем не буднично. В начале мая 2023 года, не позднее 07:42 утра, женщина получила информацию о перевозке военной техники Вооружённых Сил Украины – танков на седельных тягачах – через Новомосковский район. И вместо того, чтобы промолчать, написала об этом в чат-бот. Короткое текстовое сообщение – и уже через несколько минут оператор того самого бота поблагодарил её, отметив, что эти сведения «имеют важное значение».
Через месяц, в июне, ситуация повторилась. Она стала свидетельницей разгрузки военного оружия – миномётов калибра 82 мм «Василёк» – возле церкви в центре села Орловщина. И снова отправила сообщение. И снова получила благодарность.
Ключевой момент, который позже стал решающим: чат-бот принадлежал к группе с откровенно антиукраинской, пророссийской направленностью. Суд установил это по содержанию публикаций канала – характер постов не оставлял никаких сомнений относительно того, кому на самом деле адресована собранная информация.
Что сказал суд первой инстанции
Самаровский горрайонный суд Днепропетровской области приговором от 23 октября 2025 года признал женщину виновной по ч. 3 ст. 114-2 УК Украины. Эта норма Уголовного кодекса Украины предусматривает ответственность за распространение информации о перемещении и расположении Вооружённых Сил Украины, совершённое с целью передачи таких сведений государству-агрессору в условиях военного положения.
Суд назначил 8 лет лишения свободы. Для человека без предыдущих проблем с законом – сокрушительный срок.
Днепровский апелляционный суд 9 февраля 2026 года оставил приговор без изменений. Тогда в игру вступила защита – адвокат подал кассационную жалобу в Верховный Суд, и именно здесь развернулась самая интересная юридическая дискуссия.
Два аргумента защиты – и почему они не сработали
Адвокат выдвинул две основные претензии.
Первая – процессуальная. Он утверждал, что апелляционный суд нарушил право обвиняемой на защиту, поскольку рассмотрел дело без её участия. Дескать, она хотела присутствовать, а суд даже не обсудил возможность отложения заседания.
Но здесь всё упирается в нормы Уголовного процессуального кодекса Украины. Согласно ч. 4 ст. 401 УПК Украины, обязательный вызов обвиняемого в апелляционный суд нужен лишь тогда, когда в жалобе ставится вопрос об ухудшении его положения. Или если суд сам признает его участие необходимым. В этом деле апелляцию подавала исключительно сторона защиты – то есть хуже для женщины не просили. К тому же, как выяснилось во время кассационного рассмотрения, она получила повестку за несколько дней до заседания, подтвердила это в суде – и никакого ходатайства о желании участвовать не подала. При таких обстоятельствах Верховный Суд признал: никаких нарушений Уголовного процессуального кодекса Украины апелляция не допустила.
Куда интереснее оказался второй аргумент – о квалификации преступления.
«У меня не было цели»: почему это не помогает
Защитник настаивал: действия его подзащитной квалифицированы неправильно. Она не отрицала, что распространяла информацию. Но – и это главное – утверждала, что не имела цели передавать её именно представителям государства-агрессора. Никакой специальной цели, говорит, не преследовала.
Позиция Суда здесь предельно чёткая. Смотрите: ч. 3 ст. 114-2 УК Украины действительно требует наличия специальной цели – предоставления информации государству, осуществляющему вооружённую агрессию. Но как эта цель доказывается?
Верховный Суд поддержал логику предыдущих инстанций: достаточно того, что лицо не могло не понимать, кому и зачем оно передаёт сведения. Женщина сознательно отправляла данные в чат-бот канала с откровенно враждебным, пророссийским характером. Она делала это неоднократно. И каждый раз получала подтверждение – мол, спасибо, это очень ценная информация. При таких обстоятельствах, по мнению Суда, невозможно представить, что человек не осознавал: его сообщения попадут именно к тем, кто воюет против Украины.
Иными словами, цель не обязательно должна быть высказана вслух. Она вытекает из контекста, из характера действий, из того, куда и кому человек передаёт сведения. Сам факт выбора конкретного канала для передачи – уже красноречив.
Что это означает на практике
Это дело не просто об одной конкретной женщине. Оно формирует подход, которым будут руководствоваться суды в аналогичных производствах. Посыл Верховного Суда предельно ясен: когда речь идёт о распространении информации о движении военной техники или расположении подразделений ВСУ через каналы, имеющие враждебную направленность, ссылки на «отсутствие специальной цели» больше не сработают. Контекст говорит сам за себя.
Кроме этого, Суд напомнил базовую вещь: кассационная инстанция не переоценивает доказательства. Это суд права, а не факта. Если суды первой и апелляционной инстанций уже исследовали доказательства, сформировали внутреннее убеждение и надлежащим образом его мотивировали – Верховный Суд не будет вмешиваться в эту оценку. Статьи 433 и 438 Уголовного процессуального кодекса Украины чётко очерчивают эти границы.
Постановление от 17 июня 2026 года по делу № 183/501/25 стало финальной точкой. Приговор оставлен без изменений. 8 лет лишения свободы – за два текстовых сообщения, отправленных в военное время туда, куда отправлять не стоило.
И здесь, пожалуй, стоит остановиться и задуматься не столько над юридическими тонкостями, сколько над тем, как легко грань между будничным «поделиться информацией» и уголовным преступлением стирается тогда, когда страна воюет. В Уголовном кодексе Украины теперь есть статьи, которые эту грань очерчивают очень жёстко. И, как видим, они работают.