Высший антикоррупционный суд арестовал активы стоимостью свыше 7,4 млн гривен, которые, по версии следствия, принадлежат бывшему заместителю начальника Львовского областного ТЦК и СП полковнику Александру Драпинскому. С ходатайством выступила Специализированная антикоррупционная прокуратура – она требует признать имущество необоснованным и взыскать его в доход государства. Но ключевой нюанс: окончательного решения о конфискации суд пока не принял. Это именно арест – превентивная мера, чтобы активы никуда не исчезли, пока идет разбирательство.
Если вы не совсем в курсе, что такое необоснованные активы – давайте на секунду поясню. Это когда разница между законными доходами чиновника и стоимостью того, чем он пользуется или что записано на его близких, оказывается настолько огромной, что никакими зарплатами и сбережениями ее не объяснить. И тогда государство через суд говорит: докажите, что имущество честное, иначе оно уйдет в бюджет.
Что именно попало под арест
Следствие считает, что полковник Драпинский приобретал ценное имущество в течение 2021–2023 годов. Но делал это, оформляя все на родственников. САП и НАПК собрали данные и передали их в суд, обосновав, почему эти активы должны рассматриваться как фактически принадлежащие самому должностному лицу.
Перечень арестованного выглядит так:
- жилой дом во Львове площадью более 160 кв. м;
- земельный участок под этим домом;
- квартира в городе Винники (пригород Львова);
- автомобиль премиум-класса Range Rover Velar 2019 года выпуска;
- денежные средства на банковских счетах родственников.
Общая стоимость всего перечисленного – более 7,4 млн грн, что подтверждено экспертной оценкой. Если сложить официальные доходы семьи за указанный период, получается существенно меньшая цифра. Именно этот «разрыв» и лег в основу иска о необоснованности активов.
Почему арест – это еще не конфискация
Тут важный момент, который часто путают в новостях. Арест имущества означает лишь временный запрет на его продажу, дарение или переоформление. Суд, рассматривая ходатайство прокуратуры, решил, что есть достаточные риски: если не «заморозить» активы сейчас, то до финального решения их могут просто вывести из-под удара – переписать на других лиц или продать.
А вот станет ли это имущество государственным – покажет отдельное судебное разбирательство по существу. Дело еще не рассмотрено, никаких окончательных вердиктов нет. Арест работает как предохранитель, гарантия того, что решение суда (каким бы оно ни было) потом можно будет реально исполнить.
Несколько цифр для понимания масштаба. По данным НАПК, в 2024 году в суд были поданы иски о признании необоснованными активов на общую сумму свыше 900 млн грн. А удовлетворено таких исков – меньше двух десятков. То есть это относительно редкий механизм, который применяют только тогда, когда разница между образом жизни и задекларированным достатком бросается в глаза даже без специальной лупы.
Как устроена процедура для чиновников
Механизм взыскания необоснованных активов заработал в Украине не сразу. Его ввели как часть антикоррупционной реформы, дав право прокурорам САП обращаться в ВАКС с соответствующими исками. Работает это так:
- НАПК проводит мониторинг образа жизни должностных лиц – не только по декларациям, но и по информации из реестров, данным о пересечении границы, банковским транзакциям.
- Если мониторинг выявляет признаки необоснованности, материалы передают в САП.
- Прокурор анализирует их и при наличии оснований обращается в ВАКС с иском о признании активов необоснованными.
- Параллельно или сразу после подачи иска САП просит суд наложить арест на это имущество – именно то, что и произошло в деле полковника Драпинского.
Дальше судья изучает соотношение законных доходов семьи и стоимости спорного имущества. Если объяснения ответчика неубедительны, а цифры явно не сходятся, активы могут быть взысканы в доход государства. При этом не нужно доказывать, что они получены преступным путем – достаточно самого факта необоснованности. В этом и заключается особенность гражданской конфискации: она не является уголовным наказанием, а скорее способом вернуть в бюджет то, чего должностное лицо не должно было иметь.
Немного контекста: кто такой Александр Драпинский
Александр Драпинский занимал должность заместителя начальника Львовского областного территориального центра комплектования и социальной поддержки. В период, который фигурирует в материалах дела (2021–2023 годы), ТЦК по всей стране находились под особым вниманием – сначала из-за реформирования системы военкоматов, а затем из-за мобилизационных мероприятий. Информация о наличии у должностного лица другого задекларированного бизнеса, который мог бы объяснить такой уровень активов, в публичном доступе отсутствует.
САП и НАПК настаивают, что все арестованное имущество, хоть и оформлено на родственников, фактически контролировал именно полковник. В иске это доказывается через анализ финансовых потоков: кто платил, когда покупали, были ли у родственников самостоятельные доходы, из которых можно было бы совершить такие покупки.
Почему это дело интересно для широкой аудитории
Во-первых, оно показывает, что механизм гражданской конфискации активов – не теоретическая конструкция, а рабочий инструмент. И применяют его не только к гражданским министрам или главам крупных госкомпаний, но и к военным должностным лицам на областном уровне.
Во-вторых, здесь хорошо видна разница между арестом и окончательным решением. Часто в лентах новостей пишут «суд конфисковал», хотя на самом деле суд лишь наложил арест до разрешения спора. А это, согласитесь, два совершенно разных этапа.
В-третьих, дело иллюстрирует, как работает принцип оформления имущества на родственников. В глазах закона это не делает активы автоматически «чужими» и неприкосновенными. Если есть доказательства, что фактическим владельцем оставалось должностное лицо, суд может признать их необоснованными – и родственный статус здесь не станет волшебным щитом.
Что будет дальше
Сейчас все внимание приковано к тому, как ВАКС рассмотрит дело по существу. Если суд согласится с аргументами САП, имущество перейдет в собственность государства. Если же сторона защиты сможет убедительно объяснить происхождение средств – арест снимут, и активы останутся в семье.
В любом случае одно уже понятно: арест на 7,4 млн гривен – это не просто символический жест. Это сигнал, что мониторинг образа жизни чиновников продолжается не только в Киеве, но и в регионах, охватывая представителей разных ведомств. И что оформление доходов на третьих лиц больше не гарантирует спокойной жизни без лишних вопросов.
А мы с вами, пока суд не сказал своего последнего слова, просто держим в голове простую вещь: сам факт иска и ареста – это этап, а не результат. Результат будет тогда, когда судья поставит точку в решении о конфискации. Или не поставит.
