Атака дронов на Закарпатье утром 17 ноября снова напомнила о простой вещи: в этой войне тыла больше нет. Российские ударные беспилотники зашли на территорию области тремя волнами около десяти часов утра. Сильнее всего досталось районам вокруг Мукачева и Ужгорода. Силы противовоздушной обороны сбили часть целей, но есть попадания и повреждения. Масштаб ущерба еще оценивают.
Об этом сообщила глава венгерского внешнеполитического ведомства Анита Орбан. Она выразила солидарность с закарпатскими венграми и со всем украинским народом, который, по ее словам, почти пять лет каждый день сталкивается с ужасами войны. Прозвучало это не абстрактно: граница Венгрии с Украиной проходит как раз по Закарпатью.
Что именно произошло
По словам Аниты Орбан, примерно в десять часов по венгерскому времени российские дроны «Герань-2» совершили три волны атак, целясь преимущественно по районам вокруг Мукачева и Ужгорода.
«Украинские силы противовоздушной обороны эффективно отреагировали и сбили несколько атакующих дронов. К сожалению, также поступили сообщения о многочисленных повреждениях от дронов, и сейчас продолжается оценка масштабов ущерба. Это не первое воздушное нападение на Закарпатье, и, к сожалению, вряд ли оно будет последним», заявила она.
Тактика волн здесь не случайна. Пока расчеты противовоздушной обороны отрабатывают по одним целям, другие ищут бреши в обороне. Именно поэтому важно не столько количество сбитых дронов, сколько то, сколько их прошло мимо.
Ежедневная рутина после удара тоже имеет свой порядок: обследование домов, работа комиссий, акты о повреждениях, обращения за помощью. Это скучная часть войны, но без нее люди остаются один на один с пробитой крышей.
Почему Закарпатье так долго было тылом
Самая западная область граничит сразу с четырьмя странами: Венгрией, Словакией, Румынией и Польшей. Такая география годами работала как щит. Чтобы добраться сюда, беспилотнику нужно преодолеть больше тысячи километров, обойти Карпаты и не попасть под огонь ПВО по дороге.
Отсюда и ощущение относительной безопасности, которое успело сформироваться у местных жителей. Люди привыкли, что тревога здесь чаще формальность, чем реальная угроза. Атака дронов на Закарпатье ломает этот стереотип довольно жестко.
Что меняется на практике? Прежде всего логистика. Через область идут грузы из Европы, работают пункты пропуска, железнодорожные узлы, склады горючего. Удар по такой инфраструктуре бьет не только по конкретному объекту, но и по снабжению вглубь страны.
Реакция Будапешта и венгерская община
В Закарпатье живет больше ста тысяч этнических венгров. Для Будапешта это не абстрактная диаспора, а тема, которую вспоминают почти в каждом выступлении об Украине. Поэтому реакция на атаку дронов на Закарпатье была быстрой.
Анита Орбан прямо сказала, что Россия усиливает атаки против гражданского населения Украины. И добавила: нападений на Закарпатье, которое до сих пор было относительно защищено благодаря своему географическому положению, скорее всего, будет больше.
Тут стоит вспомнить один нюанс. Заявления о солидарности и практические решения, скажем, по поставкам оружия или поддержке санкций, в случае Венгрии традиционно расходятся между собой. Риторика меняется быстрее, чем политика.
Что говорит международное право
Нападения на гражданские объекты не становятся законными от того, что их наносят беспилотники. Это вопрос средства, а не оправдания. Базовые правила тут прописаны давно.
Ключевых принципов два:
- разграничение: удары можно направлять только на военные цели, а гражданские объекты под запретом;
- пропорциональность: ущерб гражданским не должен быть чрезмерным по сравнению с ожидаемым военным преимуществом.
Оба закреплены в статьях 51 и 52 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1949 года. Статья 8 Римского статута прямо называет военным преступлением умышленные нападения на гражданское население и гражданские объекты. Ни дрон, ни ракета, ни авиабомба этой квалификации не меняют.
Кто отвечает
Ответственность за такие приказы лежит не только на исполнителях. Международное право предусматривает ответственность командиров и тех, кто отдает преступные приказы. Именно поэтому следователи собирают обломки, фиксируют координаты, опрашивают свидетелей и составляют протоколы.
В Украине такие эпизоды расследуют по статье 438 Уголовного кодекса, которая называется «Нарушение законов и обычаев войны». Параллельно работает международный трек, и собранные материалы передают в Офис прокурора Международного уголовного суда.
Для пострадавших важен и материальный аспект. Украина собирает заявления в Реестр убытков, причиненных агрессией против Украины, который действует в Гааге. Каждый поврежденный дом и каждое разбитое окно должны попасть в этот учет. Иначе компенсации потом не с чем будет сравнивать.
Что делать людям
Звучит банально, но именно от этих мелочей зависит, останется ли у человека крыша над головой:
- не игнорировать тревоги, даже если раньше здесь «ничего не летало»;
- во время сигнала идти в укрытие, а не снимать небо на телефон;
- не публиковать в соцсетях позиции ППО и перемещение техники;
- фиксировать повреждения: фото, видео, показания соседей, обращение в полицию.
Отдельная тема для Закарпатья это близость к границам. Обломки сбитых целей уже не раз падали на территорию соседних стран, и каждый такой случай добавляет напряжения в регионе. Для местных общин это означает простые вещи: качественные укрытия в школах и больницах, понятные схемы оповещения и резервные маршруты для транспорта. От того, насколько быстро они появятся, зависит, станет ли следующая атака дронов на Закарпатье просто статистикой или очередной трагедией с человеческими жертвами.
