Удары по Киеву, о которых рассказал Владимир Зеленский, – это военные преступления, а не военная необходимость. Эмоции тут ни при чём: есть конкретные нормы международного права, принятые после Второй мировой войны, и они прямо запрещают то, что произошло. Давайте разберёмся, по каким именно правилам это квалифицируют и почему формулировка имеет значение.
Что произошло по словам президента
Зеленский сообщил, что российские дроны повредили в Киеве два детских сада и две школы. Под удар попали также обычный жилой дом, станция технического обслуживания, несколько складских помещений и объекты связи. Отдельно президент упомянул дом, который используется как резиденция посла Саудовской Аравии.
Масштаб атаки тоже показателен: всего с вечера россияне применили 277 ударных дронов разных типов, и 155 из них – реактивные. Есть погибшие, десятки людей пострадали. Каждый такой эпизод – отдельный предмет для расследования, и именно из деталей потом складывается дело.
Военная цель или гражданские объекты: где проходит граница
Основа основ – принцип различания. Он закреплён в статье 48 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1977 года. Стороны конфликта обязаны отличать гражданских лиц и гражданские объекты от военных. И направлять свои действия только против вторых.
Что считать гражданским объектом, поясняет статья 52 того же протокола. Это любой объект, который не является военной целью по своей природе, расположению, назначению или использованию. Садик, школа, жилой дом, СТО, склад – всё это гражданские объекты. По умолчанию.
Статья 51 запрещает удары, которые не различают целей, то есть те, что бьют по площадям без выбора конкретного военного объекта. Там же есть отдельная норма о запрете актов насилия, цель которых – посеять страх среди гражданского населения. Кстати, именно это и есть юридическое ядро того, что в быту называют террором.
Ну а если цель вроде бы военная, но удар явно непропорционален и ожидаемо наносит чрезмерный вред гражданским, он тоже запрещён. Это пункт 5(b) той же статьи 51.
Что говорит Римский статут
Римский статут Международного уголовного суда превращает общие запреты в конкретные составы преступлений. Пункт (i) статьи 8(2)(b) говорит об умышленных атаках на гражданское население. Пункт (ii) – об умышленных атаках на гражданские объекты. Пункт (iv) – о непропорциональных ударах.
Отдельно стоит упомянуть пункт (ix): умышленные атаки на здания, предназначенные для религиозных, образовательных, научных целей, а также на больницы и исторические памятники. Школы и детские сады попадают сюда напрямую. То есть даже если кто-то попробует доказывать, что рядом был какой-то военный объект, сам факт удара по образовательному учреждению требует отдельного обоснования.
И ещё одна деталь, о которой часто забывают. Статья 29 Римского статута устанавливает: военные преступления не имеют срока давности. Никогда. Сколько бы времени ни прошло.
Отдельная история – резиденция посла
Дом, который используется как резиденция посла Саудовской Аравии, защищён не только общими нормами о гражданских объектах. Здесь работает Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 года. Статья 22 провозглашает помещения представительства неприкосновенными.
Статья 45 той же конвенции прямо обращается к ситуации вооружённого конфликта: принимающее государство должно уважать и охранять помещения представительства вместе с его имуществом. Кто именно несёт ответственность за конкретный удар – вопрос фактов и доказательств. Но сам объект защищён дважды.
Терроризм или военное преступление: важный нюанс
Президент назвал выбор целей терроризмом, и политически это вполне понятно. Юридически же картина сложнее. В Уголовном кодексе Украины есть статья 258 – террористический акт. А есть статья 438 – нарушение законов и обычаев войны.
Разница принципиальна. Удары по гражданским объектам во время вооружённого конфликта квалифицируют именно по статье 438. Это международное преступление, и именно поэтому оно открывает двери в Гаагу. Если бы речь шла только о внутреннем уголовном деле, международные механизмы остались бы в стороне.
Кто и как может наказать
Тут работает несколько механизмов одновременно. Международный уголовный суд имеет юрисдикцию благодаря заявлениям Украины по статье 12(3) Римского статута, а в 2024 году Украина ещё и ратифицировала этот документ. Украинские суды рассматривают дела заочно: специальное досудебное расследование предусмотрено статьёй 297-1 УПК, а специальное судебное производство – статьёй 323 УПК.
Плюс отдельные государства применяют универсальную юрисдикцию. Она позволяет расследовать такие преступления независимо от того, где и кем они совершены. Таких дел становится больше с каждым годом, и это уже не теоретическая возможность, а рабочая практика.
Что с этим делать здесь и сейчас
Каждая атака, которую никто не зафиксировал, – это потерянный эпизод для будущего обвинения. Фото, видео, показания, выводы экспертов, данные о типе дрона и траектории полёта. Всё это потом ложится в основу дела, и без этого даже очевидное военное преступление доказать трудно.
И ещё один момент, который стоит держать в голове. Удары по иностранным дипломатическим учреждениям – это не только преступление против конкретной страны. Это сигнал всем другим государствам, которые пока что выбирают нейтралитет.