Атака на Златополь: удар беспилотника по рынку как военное преступление

Для зв'язку з адвокатом:

Удар беспилотника по рынку в Златополе – военное преступление, которое международное право запрещает без всяких исключений. 8 ноября российские войска атаковали город дронами в Харьковской области, и один из них попал в торговые павильоны. Пострадали двенадцать человек. Среди них – 11-летний мальчик, который просто оказался там в момент удара.

Об атаке сообщил начальник Харьковской областной военной администрации Олег Синегубов. Позже он уточнил, что число пострадавших выросло до двенадцати. Одиннадцать человек получили ранения, и всех их госпитализировали. Ещё один человек перенёс острую стрессовую реакцию, медики оказали ему помощь на месте.

Спасатели ГСЧС тушили пожар в торговых павильонах. Огонь охватил около 500 квадратных метров. По словам Синегубова, одна женщина находится в тяжёлом состоянии, остальные раненые – в состоянии средней тяжести.

Почему рынок не является законной целью

Тут важный момент. Когда речь идёт об ударе по гражданскому объекту, право смотрит не на то, чем именно стреляли, а на то, куда попали и что было вокруг.

Базовое правило называют принципом разграничения. Стороны конфликта обязаны постоянно отличать гражданских лиц от комбатантов, а гражданские объекты – от военных целей. Это статья 48 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1977 года.

Комбатант – это тот, кто вправе участвовать в боевых действиях: военнослужащий регулярной армии, ополченец с явными знаками различия. Покупатель на рынке к этой категории не относится ни при каких обстоятельствах.

Гражданскими считаются все объекты, которые не являются военными целями, – статья 52 того же протокола. Городской рынок, где люди берут продукты, очевидно гражданский объект. Ни грузовик с товаром, ни торговый павильон не дают никакого военного преимущества.

Военная цель – это не просто что-то полезное для армии. Объект должен по своему характеру, расположению или назначению вносить эффективный вклад в военные действия, а его уничтожение – давать явное преимущество, статья 52(2).

Запрещённые действия выглядят так:

  • намеренный удар по гражданскому населению, статья 51(2) Дополнительного протокола I и статья 8(2)(b)(i) Римского статута;
  • намеренный удар по гражданским объектам, статья 52 и статья 8(2)(b)(ii) Римского статута;
  • неизбирательный удар, который не различает целей, статья 51(4);
  • атака, о которой заранее известно, что потери среди гражданских будут явно чрезмерными по сравнению с военным преимуществом, статья 51(5)(b) и статья 8(2)(b)(iv).

А если рядом стояла военная цель?

Такой вопрос возникает почти в каждом деле. Иногда рядом действительно что-то есть: склад, техника, личный состав. И тогда защита строит на этом всю линию.

Но даже тогда работает принцип пропорциональности. Удар, который наносит чрезмерный вред гражданским, остаётся незаконным, даже если где-то поблизости был законный объект для атаки.

Ключевое слово тут – «чрезмерный». Речь идёт не о любом вреде, а о таком, что явно перевешивает ожидаемую военную выгоду. Двенадцать пострадавших, среди них ребёнок, пожар на полутысяче квадратов – такой вред сложно назвать оправданным.

Дроны как класс оружия международное право не запрещает. Запрещают способ применения. Удар беспилотника по рынку оценивают по тем же критериям, что и залп артиллерии по жилому кварталу.

Что такое военная необходимость

Иногда этот принцип пытаются вывернуть наизнанку. Мол, раз объект важен для хода боевых действий, значит, всё позволено.

На самом деле военная необходимость работает как ограничитель, а не как разрешение. Она позволяет уничтожать то, что даёт реальное преимущество, и только в объёме, нужном для достижения цели.

Мирных жителей она не оправдывает никогда. Именно поэтому военная необходимость не превращает удар беспилотника по рынку в законную операцию.

Когда один удар становится частью схемы

Одиночный обстрел и системная кампания – юридически разные вещи. Преступление против человечности требует широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, статья 7 Римского статута.

Сам по себе удар по рынку квалифицируют как военное преступление. Если же таких эпизодов много и они складываются в последовательную линию, появляется основание говорить о преступлении против человечности.

Кто отвечает? Не только тот, кто нажал кнопку. Римский статут предусматривает ответственность командиров, которые знали о преступлениях подчинённых и не остановили их, статья 28.

Независимые данные о потерях среди гражданских собирают международные организации. Например, Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине. Её отчёты потом используют как источник в международных производствах.

Как такие эпизоды расследуют

В Украине подобные атаки квалифицируют по статье 438 Уголовного кодекса – нарушение законов и обычаев войны. Для следователей это военное преступление, а не «сопутствующий инцидент».

Работа начинается на месте. Взрывотехники фиксируют тип боеприпаса и направление удара. Следователи собирают обломки, видео с камер, записи с регистраторов. Отдельно опрашивают очевидцев и пострадавших.

Дальше – спутниковые снимки. Они показывают, что именно было на месте до удара: рынок, жилые дома, детская площадка. Это важно, потому что защита часто строит версию о военном объекте.

Доказать причастность конкретного пилота или командира сложнее, чем кажется. Поэтому следователи выстраивают цепочку от приказа до пуска. Каждое звено подтверждают отдельно, иначе в суде всё рассыплется.

Параллельно работает Международный уголовный суд. Его прокуратура расследует ситуацию в Украине с 2022 года и имеет полномочия по военным преступлениям, преступлениям против человечности и геноциду.

Проблема в другом. Подозреваемые обычно находятся в России. Ордер на арест МУС исполняют только тогда, когда человек выезжает за границу. Поэтому часть дел рассматривают заочно, и такие приговоры пока имеют скорее фиксирующее значение.

Есть и другой путь. Ряд стран применяет универсальную юрисдикцию: военные преступления можно расследовать независимо от того, где их совершили. Это работает, когда подозреваемый оказывается на территории такой страны.

Санкция части 2 статьи 438 КК Украины – пожизненное лишение свободы. Правда, обвинительный приговор сам по себе не возвращает ни разрушенного дома, ни здоровья.

Что с компенсацией для пострадавших

Зафиксировать потери можно в Реестре убытков, причинённых агрессией Российской Федерации. Он работает в Гааге под эгидой Совета Европы с 2023 года.

Перечень категорий там расширяют поэтапно, так что стоит следить за обновлениями. Само заявление в Реестр не является иском и не заменяет суд. Но оно формирует будущую базу для выплат, когда компенсационный механизм заработает.

Отдельно можно идти в украинские суды с иском о возмещении вреда. Вопрос лишь в том, как потом взыскать эти деньги с государства-агрессора.

Для жителей Златополя сейчас важнее другое. Сохранить все документы: выписки из больницы, чеки на лекарства, фото повреждённого имущества. Это не бюрократия ради бюрократии. Именно из таких бумаг потом складывается доказательная база, и для уголовного дела, и для будущих выплат.Удар беспилотника по рынку в Златополе – военное преступление, которое международное право запрещает без всяких исключений. 8 ноября российские войска атаковали город дронами в Харьковской области, и один из них попал в торговые павильоны. Пострадали двенадцать человек. Среди них – 11-летний мальчик, который просто оказался там в момент удара.

Об атаке сообщил начальник Харьковской областной военной администрации Олег Синегубов. Позже он уточнил, что число пострадавших выросло до двенадцати. Одиннадцать человек получили ранения, и всех их госпитализировали. Ещё один человек перенёс острую стрессовую реакцию, медики оказали ему помощь на месте.

Спасатели ГСЧС тушили пожар в торговых павильонах. Огонь охватил около 500 квадратных метров. По словам Синегубова, одна женщина находится в тяжёлом состоянии, остальные раненые – в состоянии средней тяжести.

Почему рынок не является законной целью

Тут важный момент. Когда речь идёт об ударе по гражданскому объекту, право смотрит не на то, чем именно стреляли, а на то, куда попали и что было вокруг.

Базовое правило называют принципом разграничения. Стороны конфликта обязаны постоянно отличать гражданских лиц от комбатантов, а гражданские объекты – от военных целей. Это статья 48 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1977 года.

Комбатант – это тот, кто вправе участвовать в боевых действиях: военнослужащий регулярной армии, ополченец с явными знаками различия. Покупатель на рынке к этой категории не относится ни при каких обстоятельствах.

Гражданскими считаются все объекты, которые не являются военными целями, – статья 52 того же протокола. Городской рынок, где люди берут продукты, очевидно гражданский объект. Ни грузовик с товаром, ни торговый павильон не дают никакого военного преимущества.

Военная цель – это не просто что-то полезное для армии. Объект должен по своему характеру, расположению или назначению вносить эффективный вклад в военные действия, а его уничтожение – давать явное преимущество, статья 52(2).

Запрещённые действия выглядят так:

  • намеренный удар по гражданскому населению, статья 51(2) Дополнительного протокола I и статья 8(2)(b)(i) Римского статута;
  • намеренный удар по гражданским объектам, статья 52 и статья 8(2)(b)(ii) Римского статута;
  • неизбирательный удар, который не различает целей, статья 51(4);
  • атака, о которой заранее известно, что потери среди гражданских будут явно чрезмерными по сравнению с военным преимуществом, статья 51(5)(b) и статья 8(2)(b)(iv).

А если рядом стояла военная цель?

Такой вопрос возникает почти в каждом деле. Иногда рядом действительно что-то есть: склад, техника, личный состав. И тогда защита строит на этом всю линию.

Но даже тогда работает принцип пропорциональности. Удар, который наносит чрезмерный вред гражданским, остаётся незаконным, даже если где-то поблизости был законный объект для атаки.

Ключевое слово тут – «чрезмерный». Речь идёт не о любом вреде, а о таком, что явно перевешивает ожидаемую военную выгоду. Двенадцать пострадавших, среди них ребёнок, пожар на полутысяче квадратов – такой вред сложно назвать оправданным.

Дроны как класс оружия международное право не запрещает. Запрещают способ применения. Удар беспилотника по рынку оценивают по тем же критериям, что и залп артиллерии по жилому кварталу.

Что такое военная необходимость

Иногда этот принцип пытаются вывернуть наизнанку. Мол, раз объект важен для хода боевых действий, значит, всё позволено.

На самом деле военная необходимость работает как ограничитель, а не как разрешение. Она позволяет уничтожать то, что даёт реальное преимущество, и только в объёме, нужном для достижения цели.

Мирных жителей она не оправдывает никогда. Именно поэтому военная необходимость не превращает удар беспилотника по рынку в законную операцию.

Когда один удар становится частью схемы

Одиночный обстрел и системная кампания – юридически разные вещи. Преступление против человечности требует широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, статья 7 Римского статута.

Сам по себе удар по рынку квалифицируют как военное преступление. Если же таких эпизодов много и они складываются в последовательную линию, появляется основание говорить о преступлении против человечности.

Кто отвечает? Не только тот, кто нажал кнопку. Римский статут предусматривает ответственность командиров, которые знали о преступлениях подчинённых и не остановили их, статья 28.

Независимые данные о потерях среди гражданских собирают международные организации. Например, Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине. Её отчёты потом используют как источник в международных производствах.

Как такие эпизоды расследуют

В Украине подобные атаки квалифицируют по статье 438 Уголовного кодекса – нарушение законов и обычаев войны. Для следователей это военное преступление, а не «сопутствующий инцидент».

Работа начинается на месте. Взрывотехники фиксируют тип боеприпаса и направление удара. Следователи собирают обломки, видео с камер, записи с регистраторов. Отдельно опрашивают очевидцев и пострадавших.

Дальше – спутниковые снимки. Они показывают, что именно было на месте до удара: рынок, жилые дома, детская площадка. Это важно, потому что защита часто строит версию о военном объекте.

Доказать причастность конкретного пилота или командира сложнее, чем кажется. Поэтому следователи выстраивают цепочку от приказа до пуска. Каждое звено подтверждают отдельно, иначе в суде всё рассыплется.

Параллельно работает Международный уголовный суд. Его прокуратура расследует ситуацию в Украине с 2022 года и имеет полномочия по военным преступлениям, преступлениям против человечности и геноциду.

Проблема в другом. Подозреваемые обычно находятся в России. Ордер на арест МУС исполняют только тогда, когда человек выезжает за границу. Поэтому часть дел рассматривают заочно, и такие приговоры пока имеют скорее фиксирующее значение.

Есть и другой путь. Ряд стран применяет универсальную юрисдикцию: военные преступления можно расследовать независимо от того, где их совершили. Это работает, когда подозреваемый оказывается на территории такой страны.

Санкция части 2 статьи 438 КК Украины – пожизненное лишение свободы. Правда, обвинительный приговор сам по себе не возвращает ни разрушенного дома, ни здоровья.

Что с компенсацией для пострадавших

Зафиксировать потери можно в Реестре убытков, причинённых агрессией Российской Федерации. Он работает в Гааге под эгидой Совета Европы с 2023 года.

Перечень категорий там расширяют поэтапно, так что стоит следить за обновлениями. Само заявление в Реестр не является иском и не заменяет суд. Но оно формирует будущую базу для выплат, когда компенсационный механизм заработает.

Отдельно можно идти в украинские суды с иском о возмещении вреда. Вопрос лишь в том, как потом взыскать эти деньги с государства-агрессора.

Для жителей Златополя сейчас важнее другое. Сохранить все документы: выписки из больницы, чеки на лекарства, фото повреждённого имущества. Это не бюрократия ради бюрократии. Именно из таких бумаг потом складывается доказательная база, и для уголовного дела, и для будущих выплат.

Консультация

Форма обращения к адвокату

Для зв'язку з адвокатом: