Можно ли использовать аудиозапись телефонных разговоров как доказательство по уголовному делу, если она сделана без постановления суда? Именно этот вопрос стал ключевым в деле, которое рассматривал Верховный Суд 21 мая 2026 года. И ответ, честно говоря, многих удивил.
Давайте разберёмся в деталях. Двое мужчин – назовём их ОСОБА_8 и ОСОБА_9 – получили 10 и 9 лет лишения свободы соответственно за серию разбойных нападений. Всё началось в апреле 2017 года и продолжалось до января 2018-го. Схема была простой и дерзкой одновременно: злоумышленники находили людей, занимавшихся обменом валют, звонили им под предлогом покупки иностранной валюты, назначали встречу, а затем – угрожая предметами, похожими на пистолеты, – забирали деньги.
За три эпизода они завладели суммами в 192 500 грн, 216 000 грн и 291 270 грн. Местный суд признал их виновными по ч. 2 ст. 187 и ч. 4 ст. 187 Уголовного кодекса Украины – разбой, совершённый по предварительному сговору группой лиц, а также разбой, направленный на завладение имуществом в крупных размерах. Апелляция приговор оставила без изменений.
Что пытались оспорить адвокаты
Защитники подали кассационные жалобы, в которых настаивали: вина их подзащитных не доказана, ведь приговор построен на недопустимых доказательствах. И вот тут начинается самое интересное – перечень аргументов защиты оказался внушительным.
Первое. Протокол осмотра места происшествия от 5 января 2018 года. Адвокаты утверждали, что в ходе этого следственного действия фактически провели личный обыск задержанных ещё до внесения сведений в Единый реестр досудебных расследований, без разъяснения прав и без защитников.
Однако Верховный Суд установил обратное. Осмотр местности провели после того, как в 12:05 сведения о преступлении уже были внесены в ЕРДР. Следственное действие длилось с 12:05 до 12:35, в нём участвовали понятые, специалист, а также сами подозреваемые. Им разъяснили права согласно ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса Украины. Протокол подписали все участники без каких-либо замечаний. И, что важно, во время осмотра никаких вещей не изымали – личный обыск провели позже, в рамках процедуры задержания, с соблюдением всех требований закона.
А что насчёт аудиозаписи телефонных разговоров
Тут кроется, пожалуй, самый интересный момент всего дела. Один из потерпевших – ОСОБА_10 – установил на собственный мобильный телефон программу автоматической записи звонков. Когда ему позвонили неизвестные с предложением обменять валюту, телефон автоматически сохранил этот разговор. После того как на потерпевшего совершили разбойное нападение, он добровольно передал запись правоохранителям.
Защита настаивала: аудиозапись телефонных разговоров получена вне процессуального поля – не было предварительного разрешения суда на вмешательство в частную жизнь. А значит, и сама запись, и протокол её прослушивания, и заключение экспертизы – всё это «плоды отравленного дерева».
Верховный Суд с этим категорически не согласился.
Логика суда была такой. Во-первых, потерпевший не занимался прослушиванием чужих телефонов. Он записывал собственные разговоры, и это принципиально иная ситуация. Во-вторых, запись не была целенаправленной в отношении конкретных лиц – программа фиксировала все звонки подряд. И в-третьих, здесь сработала практика Европейского суда по правам человека: когда публичный интерес в раскрытии особо тяжкого преступления перевешивает частный интерес, вмешательство признаётся оправданным.
Суд сослался на решения ЕСПЧ по делам «Леандер против Швеции» и «Гаскин против Соединённого Королевства». Суть проста: право на частную жизнь, гарантированное ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не абсолютно. Когда речь идёт о расследовании преступления, общественный интерес может иметь больший вес.
Кстати, Верховный Суд уже высказывал аналогичную позицию ранее – например, в деле № 758/1780/17. Там суд чётко сказал: запись разговора, сделанная через программу в телефоне лицом, которое затем добровольно передало её следствию, не является снятием информации с транспортных телекоммуникационных сетей. То есть это не негласное следственное действие, для которого действительно нужно разрешение суда.
Образцы голоса: ещё один спорный момент
Отдельно стоит упомянуть и о том, как получили образцы голоса для экспертизы. Защита утверждала, что их добыли незаконно – по запросу следователя, без постановления суда о временном доступе к вещам и документам. Но выяснилось, что образцы взяли из технической записи судебного заседания, где обвиняемым избирали меру пресечения. Суд предоставил их по обычному запросу в порядке ст. 93 Уголовно-процессуального кодекса Украины – никакого отдельного постановления для этого не требовалось.
Когда речь заходит об аудиозаписи телефонных разговоров как доказательстве, часто всплывает ещё один вопрос – где оригинал? Защита упрекала потерпевшего в том, что тот не предоставил оригинал записи. Суд и здесь ответил чётко, сославшись на Закон Украины «Об электронных документах и электронном документообороте». Ключевая особенность электронного документа в том, что он не привязан к конкретному носителю. Один и тот же файл может существовать на разных устройствах, и все идентичные экземпляры считаются оригиналами.
Остальные аргументы защиты тоже не сработали
Адвокаты оспаривали едва ли не каждое следственное действие. Обыск автомобиля – дескать, провели без постановления суда. Но ведь это был неотложный обыск сразу после задержания подозреваемых, а уже на следующий день следственный судья его легализовал – всё согласно ст. 233 Уголовно-процессуального кодекса Украины.
Обыск квартиры – якобы провёл ненадлежащий субъект и присутствовал «заинтересованный» понятой. Однако выяснилось: обыск проводил уполномоченный следователь на основании постановления суда от 4 января 2018 года. А участковый офицер полиции, заходивший в квартиру, действовал в пределах своих должностных обязанностей и непосредственного участия в обыске не принимал.
Протокол предъявления лица для опознания – защита говорила о нарушении процедуры. Апелляционный суд проверил и установил: свидетеля предварительно опросили о приметах, опознание провели с участием понятых, протокол соответствует ст. 104 УПК Украины – никаких отклонений.
Была ещё одна любопытная деталь. Деньги, изъятые у осуждённых, физически не исследовались в суде – потерпевший, которому их передали на ответственное хранение, находился в трудном положении и попросту их потратил. Но суд исследовал протокол осмотра денег с фототаблицей, где зафиксированы все серии и номера купюр, а также ответ Национального банка Украины о том, что эти банкноты платёжные и находились в обращении. Этого оказалось достаточно.
Тут сработало правило, о котором Верховный Суд напоминает неоднократно: тот, кто жалуется на процессуальные нарушения, должен не только указать на них, но и обосновать, что они реально повлияли на результат рассмотрения. Защита этого сделать не смогла.
Что с апелляцией
Защитники также упрекали апелляционный суд в том, что он нарушил принцип непосредственности – не исследовал доказательства повторно. Но по ст. 404 УПК Украины апелляция обязана это делать лишь по ходатайству стороны или если суд первой инстанции исследовал доказательства неполно либо с нарушениями. Сторона защиты такого ходатайства не заявляла, так что апелляционный суд ничего не нарушил.
21 мая 2026 года коллегия судей Второй судебной палаты Кассационного уголовного суда в составе Верховного Суда оставила приговор и определение апелляции без изменений, а кассационные жалобы защитников – без удовлетворения. ОСОБА_8 получил окончательное наказание в виде 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества, ОСОБА_9 – 9 лет с конфискацией.
Практический ориентир, который дал этот вердикт: запись собственных телефонных разговоров – это законно. Если вы стали жертвой преступления, аудиозапись телефонных разговоров может стать решающим доказательством в суде, даже если она сделана без каких-либо разрешений. Главное – вы фиксировали свой разговор, а не прослушивали чужие телефоны.