Когда объединяют несколько уголовных дел, встаёт простой на первый взгляд вопрос: кто вправе продлевать сроки досудебного расследования в объединённых производствах – прокурор или следственный судья? От ответа зависит судьба всего дела, ведь если срок продлило не то лицо – производство могут попросту закрыть.
Именно такая ситуация сложилась по делу № 755/15993/18, которое 25 февраля 2026 года рассмотрела Большая Палата Верховного Суда. Троих лиц обвиняли в хранении и сбыте наркотических веществ, однако суд первой инстанции закрыл производство из-за того, что срок досудебного расследования, по мнению судей, продлил ненадлежащий субъект. Прокурор подал кассационную жалобу – и дело дошло аж до высшей судебной инстанции.
Почему это решение важно для всех, кто сталкивается с уголовным процессом? Давайте разбираться.
В чём суть проблемы
До 16 марта 2018 года сроки досудебного расследования продлевал исключительно прокурор. Никаких следственных судей в этом процессе закон не предусматривал. Всё изменилось после вступления в силу Закона № 2147-VIII, которым внесли поправки в Уголовный процессуальный кодекс Украины. С тех пор продление сроков при определённых условиях перешло к компетенции следственного судьи – это должно было усилить судебный контроль на стадии расследования.
И тут возникла коллизия. Представьте: первое уголовное производство зарегистрировали в Едином реестре досудебных расследований (далее – ЕРДР) ещё до марта 2018 года. Затем с ним объединили другие производства, сведения о которых внесли уже после этой даты. Кому теперь продлевать срок – прокурору по старым правилам или следственному судье по новым?
Вопрос не теоретический. Если срок продлит «не тот» субъект, суд может признать это существенным нарушением и закрыть всё дело на основании пункта 10 части 1 статьи 284 Уголовного процессуального кодекса Украины. Именно так и произошло в производстве, которое дошло до Большой Палаты.
Как развивалась судебная практика
Поначалу кассационные суды склонялись к мнению, что сроки досудебного расследования в объединённых производствах должен продлевать следственный судья – независимо от того, когда зарегистрировали первое дело. Такую позицию зафиксировали в постановлении коллегии судей Первой судебной палаты Кассационного уголовного суда от 23 апреля 2020 года, а позже её подтвердила и Третья судебная палата по делу № 199/4574/20.
Затем появилась противоположная практика. Коллегия судей Третьей судебной палаты КУС по делу № 753/12578/19 указала: если первое из объединённых производств начали до 16 марта 2018 года, то и правовой режим определяется по старым правилам – срок продлевает прокурор.
Дабы устранить это противоречие, дело передали на рассмотрение Объединённой палаты Кассационного уголовного суда. В постановлении от 31 октября 2022 года ОП КУС пришла к выводу: субъектом продления срока является исключительно следственный судья. Аргумент – судебный контроль на этапе расследования выступает повышенной гарантией защиты прав человека, что соответствует статьям 5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Казалось бы, точка поставлена. Но нет.
В октябре 2024 года та же Объединённая палата КУС по делу № 755/6898/21 отступила от собственного вывода. На этот раз судьи сказали: в производствах, начатых до 16 марта 2018 года, сроки продлевает прокурор. А если это сделал следственный судья – ничего страшного, такое продление тоже отвечает процессуальным гарантиям.
Коллегия судей Третьей судебной палаты КУС, рассматривая дело № 755/15993/18, усмотрела в этой ситуации исключительную правовую проблему и передала её на рассмотрение Большой Палаты Верховного Суда.
Что решила Большая Палата
Большая Палата сформулировала чёткое правило, которое отныне должно применяться во всех схожих ситуациях.
Ключевой тезис: при объединении нескольких производств правовой режим определяется по тому производству, которое началось раньше. Если первое производство зарегистрировали в ЕРДР до 16 марта 2018 года – сроки продлевает прокурор соответствующего уровня. Если же первое производство начато после этой даты – применяется новый порядок, который в предусмотренных законом случаях требует обращения к следственному судье.
Почему именно так? Суд обратил внимание на пункт 4 § 2 «Заключительных положений» Закона № 2147-VIII. Это специальная норма, которая прямо запрещает придавать обратную силу изменениям о судебном контроле за продлением сроков. Иными словами, новые правила не распространяются на производства, сведения о которых внесли в ЕРДР до 16 марта 2018 года.
И ещё один важный момент. Законодатель в заключительных положениях употребил термин «дела», а не «процессуальные действия» или «процессуальные решения». Это означает, что новый правовой режим касается уголовного производства в целом как целостного явления, а не отдельных следственных действий. А раз объединённое производство – это единое целое, то и правила для него должны быть едиными.
Большая Палата также подчеркнула: применение разных правовых режимов в рамках одного объединённого производства противоречило бы принципу процессуальной экономии и создавало бы правовую неопределённость. Вообразите ситуацию, когда вы вынуждены каждый раз выяснять, кто продлевает сроки досудебного расследования в объединённых производствах, отдельно для каждого эпизода. Это путь в тупик.
А если срок продлил не тот субъект
Тут важный нюанс, который стоит запомнить. Большая Палата сказала: если по старым правилам срок должен был продлевать прокурор, но это сделал следственный судья – такое нарушение не является основанием для закрытия производства.
Логика проста: судебный контроль априори предоставляет больше гарантий соблюдения прав участников уголовного производства, чем продление срока прокурором. Так что ошибка в выборе субъекта не влечёт фатальных последствий для дела – по крайней мере когда речь идёт о замене прокурора на следственного судью.
Этот подход согласуется с конституционным принципом правовой определённости: участники процесса должны понимать, какие правовые последствия наступят, и не оказываться в ситуации, когда по сугубо формальной причине производство закрывают.
Как это повлияло на конкретное дело
В производстве № 42017101040000203 сведения об уголовном правонарушении внесли в ЕРДР 19 октября 2017 года – то есть до вступления в силу Закона № 2147-VIII. Позже, 8 мая 2018 года, к нему присоединили ещё два производства, зарегистрированные уже после 16 марта 2018 года. А 30 мая 2018 года срок досудебного расследования продлил первый заместитель прокурора города Киева.
Обвинительный акт направили в суд 19 октября 2018 года. И лишь спустя почти шесть лет, 22 апреля 2024 года, Днепровский районный суд города Киева вынес решение о закрытии производства. Суд опирался на вывод ОП КУС от 31 октября 2022 года и решил, что срок должен был продлевать исключительно следственный судья. Апелляционный суд с этим согласился.
Большая Палата указала, что суды предыдущих инстанций допустили существенное нарушение требований уголовного процессуального закона. Ведь первое производство начали до 16 марта 2018 года, следовательно, продление срока относилось именно к компетенции прокурора. Кассационную жалобу удовлетворили, обе определения отменили, а дело направили на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
На что обратить внимание
Большая Палата окончательно расставила акценты в многолетней дискуссии. Правило теперь таково: смотрим на дату внесения сведений в ЕРДР по первому из объединённых производств. Она и определяет, кто уполномочен продлевать срок – прокурор или следственный судья.
Кроме того, суд отступил от вывода Объединённой палаты КУС, изложенного в постановлении от 31 октября 2022 года, в части утверждения об исключительной компетенции следственного судьи. Теперь эта позиция утратила силу, а применению подлежит правовой вывод, сформулированный в постановлении Большой Палаты.
Для практики это означает, что сторона обвинения получила долгожданную определённость. А сторона защиты больше не сможет ссылаться на это основание для закрытия производства – по крайней мере по делам, где первое производство зарегистрировали до марта 2018 года, а срок продлил прокурор.