Ч. 5 ст. 111-1 УК Украины – это та черта, которую пересекают те, кто добровольно помогает оккупантам проводить псевдореферендумы на захваченных территориях. Наказание здесь суровое – до 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Недавно Верховный Суд рассмотрел кассационную жалобу по делу, где женщину осудили именно по этой статье, и его решение расставляет несколько важных акцентов.
Представьте себе ситуацию. Сентябрь 2022 года, Херсонщина находится под оккупацией. Российская администрация объявляет так называемый «референдум» о вхождении области в состав РФ. Людям предлагают работу – ходить с урной для бюллетеней по сёлам и собирать голоса. Платят рублями. Кто-то соглашается, кто-то отказывается.
Именно такой выбор встал перед жительницей Херсонской области. Она согласилась. В течение пяти дней – с 23 по 27 сентября 2022 года – женщина ездила с урной и бюллетенями по земельным участкам возле сёл Ромашково, Днепровское, Софиевка, Широкая Балка. Работала там, где в поле находились люди. Вела учёт голосующих и выдавала бюллетени.
Это не просто агитация и не какая-то безобидная административная работа. Своими действиями она помогала оккупантам создавать видимость легитимности того, что никакого отношения к законности не имело. Именно такие люди обеспечивали «явку» и «результат», которыми потом козыряла российская пропаганда.
Что сказали суды первой и апелляционной инстанций
Херсонский городской суд в апреле 2025 года признал женщину виновной по ч. 5 ст. 111-1 УК Украины. Приговор – 7 лет лишения свободы с лишением права занимать должности в органах власти и местного самоуправления на 10 лет. Плюс конфискация всего имущества. Срок наказания отсчитывали с 30 августа 2023 года – с момента задержания.
Апелляционный суд в декабре 2025 года частично изменил приговор. Суть наказания осталась той же: 7 лет за решёткой, 10 лет запрета на должности в органах государственной власти, государственного управления, местного самоуправления, а также запрет участвовать в избирательном процессе и референдумах. Конфискация – всего личного имущества.
Но апелляция уточнила важный момент касательно сроков. Основной срок теперь исчисляется с момента, когда приговор вступил в законную силу. А срок дополнительного наказания – только после того, как женщина отбудет основное. Одновременно суд засчитал в срок отбывания наказания период предварительного заключения – с 30 августа 2023 года до дня вступления приговора в силу, руководствуясь ч. 5 ст. 72 Уголовного кодекса Украины.
На чём настаивала защита
Защитник подал кассационную жалобу и требовал отменить приговор апелляционного суда, а дело направить на новое апелляционное рассмотрение. Его аргументы сводились к нескольким пунктам.
Во-первых, он утверждал, что апелляционный суд нарушил требования статьи 404 Уголовного процессуального кодекса Украины. Мол, суд отказался повторно исследовать доказательства, хотя обязан был это сделать. К тому же в приговоре якобы не упомянуто ходатайство защиты и не приведены мотивы отказа.
Во-вторых, адвокат настаивал на нарушении правил подследственности. Он считал, что постановление прокурора о поручении досудебного расследования органам полиции – а не СБУ, как того требуют общие правила, – было недостаточно мотивированным и, следовательно, незаконным. Логика простая: если следствие провёл ненадлежащий орган, то и доказательства, собранные в ходе такого следствия, нужно признавать недопустимыми.
Осуждённая поддержала защитника. Прокурор, напротив, просил оставить решение апелляции без изменений.
Почему Верховный Суд отказал
Кассационный суд проверяет не факты, а право. То есть он не переоценивает доказательства, не допрашивает свидетелей заново. Его задача – выяснить, правильно ли суды применили нормы материального и процессуального права. И здесь коллегия судей пришла к однозначному выводу: нарушений нет.
Что касается повторного исследования доказательств – позиция Суда чёткая. Статья 404 УПК Украины действительно позволяет апелляции повторно исследовать обстоятельства, но при двух условиях: либо суд первой инстанции исследовал их неполно или с нарушениями, либо речь идёт о доказательствах, о которых стало известно уже после приговора. Сам факт несогласия с оценкой доказательств – не основание для повторного исследования.
В этом деле защитник попросту не обосновал, что именно было исследовано неправильно или неполно. Он не доказал, что какие-то доказательства «выпали» из поля зрения местного суда. Поэтому апелляция совершенно законно отказала в ходатайстве.
Кстати, требование записывать все устные решения суда в текст приговора не основано на законе. Уголовный процессуальный кодекс Украины чётко разграничивает: определения, вынесенные без удаления в совещательную комнату, заносятся в журнал судебного заседания. И это было сделано.
А что с подследственностью? Тут всё тоже прозрачно. Часть 5 статьи 36 УПК Украины даёт руководителю областной прокуратуры и его заместителям право поручить расследование другому органу. Условие – неэффективность работы предыдущего органа либо объективные обстоятельства, делающие его работу невозможной, особенно в условиях военного положения.
В этом деле первый заместитель руководителя Херсонской областной прокуратуры издал постановление, где чётко указал: на одного следователя следственного отдела УСБУ в Херсонской области приходится более 480 уголовных производств. При такой нагрузке обеспечить быстрое, полное и эффективное следствие невозможно. Поэтому дело передали полиции. Это мотивированное решение, полностью соответствующее и закону, и практике Верховного Суда.
К слову, о практике. Объединённая палата Кассационного уголовного суда ещё в мае 2021 года (дело № 640/5023/19) разъяснила: эффективность досудебного расследования – это соотношение процессуальных действий и их результатов с требованиями УПК, с учётом оптимальных затрат времени и усилий. И обязательная предпосылка для изменения подследственности – оценка работы предыдущего органа как неэффективной. Именно такую оценку прокурор и привёл.
Важный нюанс о добровольности
Коллегия судей обратила внимание на деталь, которая имеет значение для всех подобных дел. В суде первой инстанции допросили свидетеля – другую женщину, оказавшуюся в точно такой же ситуации. Ей тоже предлагали принять участие в проведении незаконного референдума. Она отказалась. И никаких последствий для неё это не имело.
Этот момент принципиальный. Он рушит типичный аргумент защиты: «меня заставили», «у меня не было выбора», «я боялась». Оказывается, выбор был. Суд установил, что осуждённая добровольно согласилась, получала заработную плату в рублях и не предприняла ни одной попытки уклониться от участия – ни 22 сентября, когда ей поступило предложение, ни в последующие дни.
Никаких доказательств принуждения, насилия или давления сторона защиты не предоставила. После освобождения территории женщина не обращалась с заявлениями о том, что её принуждали. Свидетели не замечали у неё телесных повреждений или подавленного состояния.
Так что ч. 5 ст. 111-1 УК Украины в этом случае применена правильно. Действия квалифицированы точно, вина доказана вне разумных сомнений.
Отдельно стоит сказать, что диспозиция ч. 5 ст. 111-1 УК Украины охватывает широкий спектр действий – от занятия должностей в незаконных органах власти до участия в организации и проведении незаконных выборов и референдумов на временно оккупированной территории. Даже если человек просто ходил с урной и выдавал бюллетени – это уже преступление. Верховный Суд подтвердил это, оставив приговор без изменений. Кассационную жалобу защитника отклонили полностью. Постановление вступило в законную силу с момента провозглашения и обжалованию не подлежит.