Военнослужащий дважды самовольно оставил часть, вернулся, и его защитник требует применить ч. 5 ст. 401 КК. Казалось бы – идеальный случай для освобождения от уголовной ответственности. Человек же вернулся, командир не против. Что здесь может пойти не так?
Именно такую историю разбирал Верховный Суд 4 февраля 2026 года в деле № 295/2490/24, и его выводы стоит знать каждому, кто так или иначе соприкасается с военным правом.
Что произошло
События развернулись весной 2023 года. Военнослужащий, призванный по мобилизации, 24 марта без разрешения командования покинул место дислокации своей воинской части. Провёл шесть дней по своему усмотрению и 30 марта вернулся. Казалось бы, инцидент исчерпан.
Но нет. 25 апреля того же года он снова ушёл из части – и отсутствовал до 1 мая. Оба эпизода квалифицировали по ч. 5 ст. 407 Криминального кодекса Украины (далее – КК) – самовольное оставление воинской части продолжительностью свыше трёх суток в условиях военного положения.
Богунский районный суд г. Житомира приговором от 23 апреля 2025 года назначил наказание – 5 лет лишения свободы. Житомирский апелляционный суд оставил приговор без изменений. После этого защитник обратился с кассационной жалобой, и дело попало в Верховный Суд.
На чём строилась защита
Адвокат выдвинул три основных аргумента. Первый – суд якобы не соблюл процедуру, предусмотренную ч. 3 ст. 349 Криминального процессуального кодекса Украины (далее – КПК). Это та самая норма, которая позволяет не исследовать доказательства, если обвиняемый всё признаёт. Мол, подзащитный просил бесплатного защитника, а это ставит под сомнение добровольность его позиции.
Второй довод касался отсутствия аудиозаписи судебного заседания от 28 февраля 2024 года. На видео якобы стояла не та дата, а звук был с дефектами.
И третий – тот, ради которого эта история особенно поучительна. Защитник утверждал: есть все основания для применения ч. 5 ст. 401 КК, чтобы освободить осуждённого от уголовной ответственности. Логика простая: военнослужащий вернулся в часть, командование дало письменное согласие на продолжение службы. Чем не кандидат на освобождение?
Почему первые два аргумента не сработали
Верховный Суд проверил материалы дела и отмёл оба процессуальных довода.
Насчёт ч. 3 ст. 349 КПК – суд первой инстанции чётко зафиксировал: обвиняемый признал вину, ему разъяснили последствия (включая невозможность обжаловать признанные обстоятельства в апелляции), и он согласился. Когда судья спросил, нужен ли защитник, – последовал отказ. Всё это подтверждено журналом и аудиозаписью заседания от 26 марта 2024 года.
С записью от 28 февраля ситуация чуть деликатнее. Да, на видео действительно отображалась неактуальная дата – технический сбой. И звук был не идеален. Но, по заключению Суда, используя наушники, ход заседания можно прослушать с достаточной чёткостью. К тому же в деле есть памятка о правах и обязанностях, подписанная обвиняемым именно 28 февраля, а в марте он подтвердил её получение. Технический брак не перечеркнул содержания.
Главная интрига: ч. 5 ст. 401 КК
Вот здесь – суть, ради которой дело № 295/2490/24 важно для практики. Напомню: 7 сентября 2024 года вступил в силу Закон Украины № 3902-IX, дополнивший ст. 401 КК частью пятой. Она гласит: лицо, в период действия военного положения впервые совершившее уголовное правонарушение по ст. 407 или 408 этого же Кодекса, может быть освобождено от уголовной ответственности. Условие – добровольное ходатайство о намерении вернуться в часть плюс письменное согласие командира.
Ключевое слово здесь – «впервые». Именно об него и разбилась позиция защиты.
Почему? Потому что в этом деле военнослужащий совершил не одно, а два отдельных деяния. Первый эпизод – с 24 по 30 марта, второй – с 25 апреля по 1 мая 2023 года. Суды установили, что эти эпизоды не были объединены единым умыслом. Это два самостоятельных нарушения, каждое из которых образует состав преступления по ч. 5 ст. 407 КК.
А раз так, то и освобождение от уголовной ответственности по ч. 5 ст. 401 КК становится невозможным. Лицо уже не «впервые» совершило преступление.
В этом, честно говоря, железная логика. Допусти закон освобождать за каждый следующий эпизод после возвращения – возникла бы абсурдная ситуация: ушёл – вернулся – освободили, снова ушёл – снова вернулся – снова освободили. Именно поэтому законодатель использовал слово «впервые», и Верховный Суд прочитал эту норму буквально.
Что остаётся осуждённому
Любопытный штрих: Суд отдельно отметил – даже после этого постановления осуждённый не лишён возможности инициировать условно-досрочное освобождение для прохождения военной службы по контракту. Порядок – через ст. 81-1 КК и соответствующие статьи Уголовно-процессуального кодекса Украины. Дверь не закрыта окончательно, просто открывается она иначе.
Что касается кассационной жалобы – Верховный Суд оставил её без удовлетворения, а приговор и определение апелляции – без изменений. Существенных нарушений уголовного процессуального закона или неправильного применения закона об уголовной ответственности Суд не установил.
Эта история – наглядное напоминание: каждый эпизод самовольного оставления части становится отдельным препятствием на пути к освобождению от ответственности. Возвращение и согласие командира работают только тогда, когда речь идёт о действительно первом и единственном случае. Второго шанса ч. 5 ст. 401 КК уже не даёт.