Начальник Генштаба ВСУ Андрей Гнатов резко раскритиковал идею отдать полиции функции ТЦК. В интервью LIGA.net он объяснил, почему такой шаг не просто нецелесообразен, а откровенно противоречит здравому смыслу. Оказалось, что между задачами территориальных центров комплектования и правоохранителей лежит настоящая пропасть, и перекладывать одно на другое – это как поручить пожарным делать сложные хирургические операции.
Кто за что отвечает по закону?
Гнатов напомнил простую, но почему-то многими забытую вещь: украинское законодательство чётко разграничивает обязанности всех участников мобилизационного процесса. У каждого органа свой участок работы, и эти участки не пересекаются. «То, что выполняют ТЦК и СП, – это одни задачи. То, что в пределах своих полномочий выполняет Национальная полиция, – совсем другие», – подчеркнул начальник Генштаба.
Территориальные центры призваны вести воинский учёт, организовывать призыв, оповещать военнообязанных. Иными словами, это живая, непрерывная административно-военная машина. Полиция же сюда заходит только тогда, когда кто-то эту машину ломает – то есть уклоняется от службы, игнорирует повестки или сознательно нарушает правила воинского учёта. Вот тут и включаются её «меры принуждения»: розыск, задержание, админпротоколы. Но не больше.
Почему полиция не сможет заменить ТЦК?
Давайте разберёмся без эмоций. Представьте, что ваш семейный врач вдруг начинает расследовать кражи, а участковый выписывает рецепты. Смешно? Так же смешно выглядела бы попытка полиции вести воинский учёт или организовывать оповещение.
Дело в том, что ключевые функции ТЦК – учёт, призыв, оповещение – требуют глубокого погружения в военную бюрократию. Здесь нужен доступ к специфическим базам данных, которые годами наполняли и выверяли военные специалисты. Нужно понимание медицинских критериев годности, знание военно-учётных специальностей, умение быстро сопоставлять потребности фронта с имеющимся человеческим ресурсом.
Даже технически представить, как патрульный экипаж вместо выезда на вызов садится обновлять карточки военнообязанных, невозможно без улыбки. И дело не в том, что полиция плохая. Просто это абсолютно разные миры, и Гнатов назвал такую идею именно так: «Это просто абсурдно».
А что тогда делает полиция?
Тут важный момент: правоохранители не стоят в стороне от мобилизации. Их работа чётко очерчена и, кстати, чрезвычайно важна. Когда человек получил повестку, не явился и не имеет законных оснований для отсрочки, именно полиция занимается его розыском. Именно полицейские составляют протоколы об административных правонарушениях, задерживают злостных уклонистов и доставляют их в ТЦК.
Иначе говоря, полиция – это инструмент принуждения там, где заканчиваются полномочия военкоматов. И с этим она справляется. Но попытка переложить на неё функции ТЦК означала бы не только размывание ответственности, но и неизбежный провал в учёте, без которого нормальный призыв просто остановится.
Мобилизация – единственный шанс удержать фронт
Гнатов не скрывает: мобилизация идёт трудно. Сказываются и постоянные вражеские информационно-психологические операции, сеющие сомнения, и публичные заявления отдельных деятелей, которые невольно подыгрывают противнику. Но правда в том, что альтернативы этому механизму нет.
На фронте против нас стоит группировка российской армии численностью более 700 тысяч солдат. Чтобы сдерживать такую массу, нужен хотя бы примерный паритет в личном составе. Именно благодаря работе территориальных центров и их прямым функциям армия до сих пор получает пополнение. И именно этот поток позволяет держать линию боевого соприкосновения – пусть и на пределе, но держать.
Без чёткого выполнения функций ТЦК, без налаженного учёта и призыва вся эта конструкция рухнет. А полиция с её мандатом принуждения здесь не помощник – это просто инструмент из другого ящика.
Разговоры о «перезагрузке» системы идут не первый месяц. И даже в таких дискуссиях есть здравый смысл, потому что общество должно понимать, что происходит. Но когда речь заходит о механическом перебрасывании обязанностей с одной структуры на другую, стоит остановиться и спросить себя: а кто тогда будет делать то, что эти структуры делают сейчас? Если ответа нет, то и разговор, похоже, не о спасении системы, а о чём-то другом.
А пока дискуссии продолжаются, мобилизация остаётся тем самым единственным инструментом, который ежедневно доказывает свою необходимость. И, в конце концов, именно он позволяет нашим военным быть там, где они нужны больше всего.