Когда должностное лицо добровольно идёт работать в оккупационную администрацию – это государственная измена. Не гипотетическая, не приблизительная, а вполне конкретная – по ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Украины. Именно это подтвердил Верховный Суд в своём постановлении от 2 апреля 2026 года, оставив без изменений 15-летний приговор бывшей чиновнице Государственной миграционной службы из Энергодара.
История, которую рассматривал суд, интересна тем, что защита пыталась оспорить приговор сразу по нескольким направлениям: от процедуры специального судебного производства до отсутствия, по мнению адвоката, самого состава преступления. Давайте разберём, что именно решил Верховный Суд и почему это важно для всех похожих дел.
Что произошло: факты дела
Обвиняемая – гражданка Украины, государственная служащая с более чем 20-летним стажем. До войны она работала главным специалистом Энергодарского отдела Управления Государственной миграционной службы в Запорожской области. Когда в марте 2022 года Энергодар оккупировали российские войска, женщина оказалась перед выбором. И этот выбор, как установили суды, был осознанным.
В период с апреля по август 2022 года она поступила на службу в так называемое «управление по вопросам миграции ГУ МВД России по Запорожской области». Проще говоря – пошла работать в оккупационный паспортный стол. Принимала документы на оформление российских паспортов, сидела в том же помещении, где раньше работала на украинское государство, но теперь – на врага.
Ленинский районный суд Запорожья признал её виновной по ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Украины (государственная измена, совершённая в условиях военного положения) и приговорил к 15 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Запорожский апелляционный суд приговор оставил без изменений.
На чём настаивала защита
Адвокат осуждённой подала кассационную жалобу, в которой просила отменить решения судов и закрыть производство в связи с отсутствием состава преступления. Основные аргументы защиты:
- нарушение процедуры специального судебного производства (in absentia) – дескать, публикации в «Урядовом курьере» не гарантируют реального уведомления человека на оккупированной территории;
- нарушение права на защиту – адвокат, назначенный Центром бесплатной правовой помощи, имел поручение на другое уголовное производство, а не на это;
- нехватка прямых доказательств – нет официального приказа о назначении на должность в оккупационном органе, нет сведений о зарплате, характере обязанностей;
- недоказанность умысла – защита настаивала, что сам факт нахождения на оккупированной территории и гипотетическое сотрудничество недостаточны для обвинения в государственной измене.
Честно говоря, аргументы выглядят логично – адвокат пыталась использовать все возможные процессуальные механизмы. Но давайте посмотрим, почему Верховный Суд с ними не согласился.
Что сказал Верховный Суд
Начну с ключевого: суд кассационной инстанции не переоценивает доказательства. Его задача – проверить правильность применения норм права судами первой и апелляционной инстанций. Поэтому доводы о «несоответствии выводов судов фактическим обстоятельствам» Верховный Суд даже не рассматривал – это выходит за пределы кассационного пересмотра.
Кстати, о процедуре in absentia – здесь всё чётко. Уголовный процессуальный кодекс Украины прямо предусматривает: если лицо находится на временно оккупированной территории и ему невозможно вручить повестку лично, публикация в средствах массовой информации общегосударственной сферы распространения и на официальном сайте суда считается надлежащим уведомлением. Все эти требования были выполнены. Кроме того, Верховный Суд сослался на решение ЕСПЧ по делу «Санадер против Хорватии», где указано: судебное разбирательство в отсутствие обвиняемого само по себе не противоречит Конвенции, если лицо проживает на неподконтрольной территории.
Тут важный момент: интересы обвиняемой на протяжении всего производства представляли профессиональные адвокаты – сначала один, затем другой (та самая защитница, которая подала кассационную жалобу). И они, как признал суд, эффективно осуществляли защиту.
Что касается права на защиту – суды установили, что адвокат действительно получил поручение на другое производство, но именно из него выделили материалы в отношении осуждённой в отдельное производство. И законодательство не предусматривает, что выделение дела автоматически прекращает полномочия защитника. Никаких оснований для такого прекращения – таких как отказ от защитника, привлечение другого адвоката самим лицом или смерть подзащитной – не наступило.
Почему добровольный переход на сторону врага – это государственная измена
Статья 111 Уголовного кодекса Украины определяет государственную измену как умышленное деяние гражданина Украины во вред суверенитету, территориальной целостности и неприкосновенности, обороноспособности, государственной безопасности. Одна из форм – переход на сторону врага в условиях военного положения.
Критически важный момент: для квалификации по этой статье не имеет значения, наступили ли реальные общественно опасные последствия. Сама формулировка «во вред» определяет субъективную направленность действий, а не описывает фактический вред. Иными словами – достаточно самого факта перехода на сторону врага.
Верховный Суд в этом деле и в предыдущих решениях (в частности, в постановлениях от 21 июля 2025 года по делу № 331/4882/23 и от 11 декабря 2025 года по делу № 127/7019/24) чётко указал: добровольное занятие должности в незаконных органах власти на оккупированных территориях является оконченным преступлением в момент, когда лицо начало выполнять определённые действия в интересах врага.
Суд также заметил: если у лица была возможность покинуть оккупированную территорию без сотрудничества с оккупационной властью, это свидетельствует об отсутствии психического принуждения и осознанном переходе на сторону врага. В этом деле такая возможность была – осуждённая даже приезжала в Запорожье, получила там зарплату за период простоя, но вернулась обратно в оккупацию, не подав заявление об увольнении.
Что с доказательствами
Защита настаивала: нет прямых доказательств – значит нет состава преступления. Но Уголовный процессуальный кодекс Украины не требует, чтобы каждый факт подтверждался исключительно прямыми доказательствами. Совокупность косвенных доказательств тоже может доказывать вину – главное, чтобы они были надлежащими, допустимыми, достоверными и достаточными.
В деле фигурировали: показания свидетелей (коллег, которые лично видели осуждённую за работой в оккупированном паспортном столе), материалы личного и дисциплинарного дела, протокол опознания по фотографиям. Отдельно суд обратил внимание на то, что из всего коллектива Энергодарского отдела Государственной миграционной службы лишь двое сотрудников согласились на сотрудничество с оккупантами. Остальные либо выехали, либо уволились. Это важный контекст, который опровергает версию о принуждении или безвыходности.
Коллегия судей Верховного Суда также подчеркнула: участие в принудительной паспортизации граждан Украины паспортами государства-агрессора однозначно наносит вред национальной безопасности. И это ещё один аргумент, почему такие действия квалифицируются именно как государственная измена.
О мотивах и умысле
Отдельно стоит объяснить позицию относительно мотивов. Защита пыталась апеллировать к Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны, настаивая, что суды должны были тщательно исследовать обстоятельства, которые толкнули женщину на сотрудничество с оккупантами. Возможно, это было давление? Возможно, угрозы?
Но Верховный Суд напомнил: мотив не является обязательным признаком субъективной стороны преступления по ст. 111 УК Украины. Внутреннее побуждение, толкнувшее лицо на преступление, может быть разным – от идейных убеждений до корыстных интересов. На квалификацию это не влияет. Главное – наличие прямого умысла. А умысел в этом деле был доказан совокупностью доказательств, среди которых – добровольное возвращение в оккупацию после визита на подконтрольную территорию, интерес к вопросам зачисления стажа работы в оккупационном органе и непосредственное выполнение функций по приёму граждан.
Суд апелляционной инстанции отдельно подчеркнул: обвиняемая как работник кадровой службы с более чем 20-летним опытом не могла не осознавать общественной опасности своих действий.
Важный нюанс для тех, кого судят
Верховный Суд сделал оговорку, которая вряд ли утешит конкретную осуждённую, но имеет значение для похожих дел. Даже после истечения сроков на апелляционное или кассационное обжалование лицо не лишено права подать жалобу вместе с ходатайством о восстановлении срока. Но для этого нужны действительно уважительные причины неявки, а не просто факт нахождения на оккупированной территории.
Это решение Верховного Суда – ещё один ориентир в судебной практике по коллаборации во время войны. И оно чётко сигнализирует: украинские суды не воспринимают аргументов о «вынужденности» сотрудничества с оккупантами, если у лица была реальная возможность этого избежать.