Государственная измена во время войны – это не просто строчка в Уголовном кодексе Украины. Это реальные истории, где одно сообщение в Telegram может стоить пятнадцати лет за решёткой. А если вы ещё и рецидивист, отбывающий предыдущее наказание, – итоговая цифра вполне способна перевалить за 17. Именно такое дело 9 апреля 2026 года разбирал Кассационный уголовный суд Верховного Суда.
Осуждённый подал кассационную жалобу, приведя целый перечень аргументов: доказательства недопустимы, защита неэффективна, приговор слишком суров, состав суда незаконен. Звучало убедительно? Возможно, на первый взгляд. Но когда Верховный Суд начал разбирать каждый пункт – картина сложилась совсем иная.
Что на самом деле произошло
Март 2022 года. Полномасштабная война идёт. Гражданин Украины находится в Бахмутском учреждении исполнения наказаний №6 – отбывает срок по предыдущему приговору. И именно там, в стенах исправительного учреждения, он находит способ связаться с представителем оккупационной власти рф на временно оккупированной территории Херсонской области.
Корыстные мотивы, личные политические убеждения, желание помочь врагу – суд установил всё это как движущие факторы. И мужчина не ограничился мыслями.
Уже после перевода в Солонянскую исправительную колонию №21 на Днепропетровщине он дважды звонил своему контакту: 5 и 10 мая 2022 года. И рассказывал вещи, которые точно не предназначались для ушей противника. Где именно в Бахмутском учреждении располагались украинские военные. Что на территории Солонянской колонии работают сотрудники Службы безопасности Украины. И самое интересное – что там содержат военнопленных из высшего офицерского состава вооружённых сил рф.
Это не предположения следствия. И не чьи-то фантазии. Всё задокументировано. В тот же вечер – 5 мая в 21:50 и 10 мая в 22:05 – посредник переслал полученную информацию через Telegram прямиком представителю фсб.
Схема классическая: заключённый собирает данные, передаёт посреднику, посредник отправляет врагу. Квалификация – государственная измена по ч. 2 ст. 28 и ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Украины. То есть совершённая по предварительному сговору группой лиц.
Что не устраивало осуждённого
Кассационная жалоба – это последний шанс. И осуждённый изложил в ней, казалось бы, всё, что мог. Он просил отменить приговор Солонянского районного суда от 19 августа 2024 года и определение Днепровского апелляционного суда от 4 ноября 2024 года. Вот главные претензии:
– Экспертное заключение №54/4 провели с нарушением методики, а сам документ противоречив;
– Право на защиту нарушили: не разъяснили процессуальных прав, не вручили памятку, не обеспечили эффективного адвоката;
– Состав суда незаконен – не объяснили право на суд присяжных;
– 17 лет 1 месяц 24 дня лишения свободы с конфискацией всего имущества – это слишком;
– Избиение во время заключения суд проигнорировал;
– Апелляционный суд не фиксировал заседание техническими средствами и задержал отправку определения.
Честно говоря, перечень действительно выглядит весомо. Но давайте посмотрим, как всё это рассыпалось при кассационном пересмотре.
Почему доказательная база устояла
В делах о государственной измене доказательства – это фундамент. И здесь обвинение подготовилось основательно.
Во время обыска 14 июня 2022 года в личных вещах осуждённого обнаружили две сим-карты – операторов «Киевстар» и «Водафон». А ещё блокнот с номером телефона представителя государства-агрессора. Простое совпадение? Вряд ли.
Дальше в дело вступили материалы негласных следственных розыскных действий (НСРД). Это законный инструмент, позволяющий фиксировать разговоры без ведома фигурантов. НСРД от 16 мая 2022 года задокументировала те самые звонки 5 и 10 мая: осуждённый передаёт информацию и выражает желание, чтобы враг как можно быстрее захватил Днепр и Запорожье.
Когда встал вопрос, чей голос на записях, экспертное заключение №54/4 дало однозначный ответ: голос принадлежит осуждённому. Тот заявил о нарушении методики – мол, эксперт работал не по правилам. Но Верховный Суд отреагировал чётко: выбор методов исследования – это исключительная компетенция эксперта. Суд не оценивает, как именно специалист проводит анализ. К тому же заключение полностью соответствовало статьям 101 и 102 Уголовного процессуального кодекса Украины.
И ещё один важный штрих. Переданная информация оказалась актуальной – это подтвердили Главнокомандующий ВСУ и заместитель начальника Юго-Восточного межрегионального управления по вопросам исполнения уголовных наказаний. То есть враг получал не слухи и не выдумки, а реальные данные, способные нанести ущерб обороноспособности Украины.
Защита: что было на самом деле
Тут история тоже оказалась не такой, как её обрисовал жалобщик.
В материалах дела лежит расписка о вручении памятки с правами и обязанностями. В подготовительном заседании осуждённый лично подтвердил: всё понятно, дополнительных разъяснений не нужно. Защитник сопровождал дело на всех этапах – никаких пробелов или исчезновений.
Что касается открытия материалов – сторона обвинения дважды предоставляла доступ ко всем документам. Первый раз 30 января 2023 года – протокол подписали без единого замечания. Второй раз – уже с новым защитником. Кстати, от аудио- и видеозаписей сторона защиты временно отказалась добровольно, решив ознакомиться с ними во время судебного разбирательства.
А как насчёт суда присяжных? Ключевой момент: в период военного положения действует специальная норма – ч. 10 ст. 615 Уголовного процессуального кодекса Украины. Она предусматривает, что дела о преступлениях, за которые грозит пожизненное лишение свободы, рассматривает коллегия из трёх судей, а не суд присяжных. Обвинительный акт поступил в суд 15 февраля 2023 года – военное положение уже действовало. Так что право на присяжных в этой ситуации просто не применялось.
Откуда взялись 17 лет
Выбирая наказание, суд опирался на статью 65 Уголовного кодекса Украины. И учёл несколько вещей, которые вместе не оставили шансов на мягкий приговор.
Преступление – особо тяжкое. Личность осуждённого – человек с криминальным прошлым, который уже привлекался за тяжкие преступления. Характеристика – негативная. Отягчающее обстоятельство – рецидив. Смягчающих обстоятельств суд не нашёл ни одного.
При таких вводных 15 лет по ч. 2 ст. 111 УК – хоть и близко к верхней границе, но вполне обоснованно. А дальше заработала ст. 71 того же кодекса: поскольку новое преступление совершено во время отбывания предыдущего наказания, суд присоединил неотбытую часть. Так и вышло 17 лет 1 месяц 24 дня с конфискацией имущества.
Отдельная история – отсчёт срока. Осуждённый настаивал, что считать нужно аж с 2017 года. Но по этому делу ему не избиралась мера пресечения – он и так находился за решёткой по другому приговору. Поэтому срок вполне логично начали отсчитывать со дня вынесения нового приговора – 19 августа 2024 года. Верховный Суд подтвердил: это устоявшаяся практика, которая уже применялась в аналогичных делах.
Что же до заявления об избиении – суд первой инстанции не отмахнулся от него. По определению от 27 ноября 2023 года провели проверку. Государственное бюро расследований состава преступления в действиях должностных лиц не нашло. Медицинский осмотр показал: в лечении осуждённый не нуждается.
Это дело – наглядный пример того, как работает система доказывания в производствах о государственной измене. НСРД, экспертизы, протоколы обысков, показания должностных лиц – всё это формирует картину, которую не разбить даже десятком кассационных аргументов, если доказательства собраны без ошибок. Кассационный уголовный суд Верховного Суда оставил приговор и определение апелляции без изменений. Постановление окончательное и обжалованию не подлежит.