Гуманитарная операция в Олешках, о которой рассказал заместитель главы Украинского центра безопасности и сотрудничества Дмитрий Жмайло, вновь привлекла внимание к парадоксу: россияне готовят почву для усиления террора на правобережье Херсонщины, но при этом пытаются выглядеть миротворцами. Почему же тогда они бьют по вокзалу в Днепре, по центру Чернигова, прекрасно осознавая, что будут жертвы среди гражданских? Давайте разберёмся, как международное право квалифицирует такие действия и реально ли создать демилитаризованные зоны на Кинбурнской косе и Донбассе.
Что такое гуманитарная операция с точки зрения права
Под гуманитарной операцией обычно понимают комплекс мер для спасения людей, оказавшихся в зоне вооружённого конфликта. Это может быть эвакуация, доставка еды, медикаментов, воды. Но любая такая операция должна соответствовать нормам международного гуманитарного права, в частности Женевским конвенциям 1949 года и дополнительным протоколам к ним.
Ключевой принцип – различение. Стороны конфликта обязаны чётко отделять военные объекты от гражданских. Удары по вокзалам, жилым домам, больницам, школам – это военные преступления. И тут не имеет значения, есть ли рядом военная цель. Если удар нанесён по гражданскому объекту без должного предупреждения или с чрезмерным ущербом для гражданских, это нарушение.
Дмитрий Жмайло поднял болезненный вопрос: почему Россия, зная о неизбежных жертвах, продолжает бить по мирным городам? Ответ лежит в плоскости политики, но правовая оценка однозначна – это террор против гражданского населения. И международные институты, такие как Международный уголовный суд, уже расследуют эти преступления.
Демилитаризованные зоны: правовой механизм или политическая декларация
Идея создать демилитаризованные зоны на Кинбурнской косе и Донбассе выглядит привлекательно. Но что это означает юридически? Демилитаризованная зона – это территория, где по договорённости сторон запрещено размещать войска, технику, проводить военные операции. Такие зоны могут быть установлены международным договором или решением Совета Безопасности ООН.
Однако есть проблема: Россия не выполняет даже те договорённости, которые подписывает. Вспомните Минские соглашения – они предусматривали отвод тяжёлого вооружения, но вместо этого мы видели постоянные нарушения. Так что любая демилитаризованная зона без действенного механизма контроля и наказания за нарушения останется лишь бумажкой.
Кроме того, создание такой зоны на Донбассе или Кинбурнской косе требует согласия обеих сторон. Но можно ли доверять агрессору, который ежедневно нарушает законы войны? Тут важный момент: международное право позволяет вводить миротворческие миссии, но они должны иметь мандат на применение силы, а не просто наблюдать.
Почему удары по гражданским – это часть стратегии
Вернёмся к вопросу Жмайло. Россияне бьют по вокзалам и центрам городов не потому, что ошиблись. Это сознательная стратегия запугивания. Они хотят сломать волю украинцев, посеять панику, заставить людей бежать. Но с точки зрения права каждый такой удар – это отдельный эпизод военного преступления.
Международный уголовный суд уже выдал ордеры на арест нескольких российских высокопоставленных чиновников. И хотя это не останавливает удары немедленно, это важный сигнал: безнаказанности не будет. Рано или поздно виновные предстанут перед судом.
Что же касается гуманитарной операции в Олешках, то она показывает другую сторону – попытку спасти людей вопреки обстрелам. Но для её успеха нужны не только гуманитарные коридоры, но и гарантии безопасности. А гарантии может дать только международное присутствие или мощное давление на агрессора.
Возможны ли демилитаризованные зоны на практике
Теоретически да. Но есть несколько условий. Во-первых, обе стороны должны признать границы такой зоны. Во-вторых, нужен независимый мониторинг, который имеет право фиксировать нарушения и докладывать в Совет Безопасности ООН. В-третьих, должен быть механизм принуждения – санкции или даже военная интервенция, если зона нарушается.
На Донбассе и Кинбурнской косе эти условия пока не выполняются. Россия не признаёт себя стороной конфликта, хотя все доказательства свидетельствуют об обратном. Так что создание демилитаризованной зоны выглядит скорее далёкой перспективой, чем реальным планом на завтра.
Но это не значит, что от идеи нужно отказаться. Международное право развивается, и прецеденты уже есть. Например, зона безопасности в Боснии или на Кипре. Главное – политическая воля и единство союзников.
Что делать Украине уже сейчас
Пока дипломаты обсуждают демилитаризованные зоны, Украина должна фиксировать каждое преступление. Каждый удар по вокзалу, каждая разрушенная больница – это доказательство для будущего трибунала. И здесь важна роль общественных организаций и международных наблюдателей.
Также стоит усиливать собственную противовоздушную оборону. Потому что право правом, но жизнь людей превыше всего. Гуманитарная операция в Олешках – это пример того, как спасают людей даже в самых сложных условиях. Но чтобы таких операций было больше, нужно остановить террор.
И ещё один момент. Вопрос Жмайло – риторический. Ответ на него лежит не в правовой плоскости, а в плоскости морали. Россия давно переступила черту, за которой любые миротворческие заявления выглядят цинично. И пока мир не даст жёсткого ответа, удары продолжатся.
Но есть и позитивный сигнал: Украина не одна. Международный уголовный суд, ООН, отдельные страны – все они фиксируют преступления. И рано или поздно агрессор ответит за каждую пролитую каплю крови.
Гуманитарная операция в Олешках – это не просто эвакуация. Это символ сопротивления. И пока длится эта война, каждое спасение человека – это маленькая победа права над бесправием.