В 425-м отдельном штурмовом полку «Скала» еще в июне 2025 года обнаружили группу инструкторов, которые систематически занимались издевательствами над военнослужащими, – об этом рассказала военный омбудсмен Украины Ольга Решетилова. И хотя этих людей уже не допускают к работе с личным составом, никакого реального наказания они не понесли. Результатов расследования нет до сих пор.
Казалось бы, всё просто: есть свидетели, есть подтверждение на полиграфе, есть конкретные фамилии. Но давайте разберемся, почему дело буксует уже больше года и что об этом говорит сама Решетилова.
Как всплыла правда об инструкторах
О ситуации в «Скале» омбудсмен узнала еще в мае-июне 2025 года. Сигнал оказался настолько тревожным, что в июне ее офис вместе с представителями Офиса Президента выехал на полигон. Параллельно Главнокомандующий ВСУ назначил проверку силами Военной службы правопорядка (ВСП).
Результат выезда оказался шокирующим. Из полка забрали 22 военнослужащих – и все они дали показания об избиениях. Ключевой момент: эти показания подтвердили полиграфом. То есть речь идет не о голословных заявлениях, а о фактах, проверенных технически.
«Вместе со специалистами ВСП нам удалось идентифицировать группу инструкторов, которые организовывают издевательства на полигонах», – отмечает Решетилова.
И вот тут начинается самое интересное.
Почему виновные до сих пор не наказаны
Когда круг подозреваемых стал понятен, логичным шагом было бы немедленное привлечение их к ответственности. Но руководство ВСП, по словам омбудсмена, не предприняло никаких соответствующих мер. Ни в отношении наказания этой группы, ни в отношении предотвращения подобных действий в будущем.
Возникает резонный вопрос: почему? Ответа на него пока нет.
Единственное, что удалось сделать, – по итогам проверки ВСП Командование Сухопутных войск назначило служебное расследование. А уже по его результатам направили сообщение в правоохранительные органы о совершении правонарушения. И всё. Прошел год – результата расследования до сих пор нет.
И это при том, что с начала работы Офиса Военного омбудсмена (с января 2026 года) правоохранителям направили пять отдельных сообщений о преступлениях в «Скале». Пять. И тишина в ответ.
Что все-таки удалось изменить
Несмотря на глухой угол с расследованием, офис Решетиловой добился нескольких важных вещей. Во-первых, омбудсмен лично убедила командира 425 ОШП не допускать упомянутых инструкторов к работе с личным составом. То есть хотя бы минимальный барьер поставили – эти люди больше не тренируют новобранцев.
Во-вторых, наладили регулярную связь военнослужащих с родными. Представьте себе: раньше люди в «Скале» просто не могли позвонить домой, и это порождало лавину жалоб от родственников. После вмешательства омбудсмена количество таких обращений в мае снизилось на 73%. Это уже конкретный, измеримый результат.
«Мы отработали фактически мгновенную реакцию командования «Скалы» на жалобы», – говорит Решетилова. Офис регулярно посещает полигоны и места расположения подразделения. Но дальше начинается зона, куда омбудсмен просто не может зайти.
«Мы не можем сделать работу за правоохранительные органы и не можем принимать управленческие решения», – признает она. И это, пожалуй, ключевая фраза всей истории.
Две тысячи бойцов с зависимостями – цифра, которая шокирует
Несколько месяцев назад офис омбудсмена обнаружил в «Скале» еще одну проблему, масштаб которой трудно осознать. Около двух тысяч военнослужащих – с наркозависимостью и зависимостью от психоактивных веществ (ЗПВ).
Короткое юридическое пояснение: согласно приказу Минобороны №402, такие люди являются непригодными к военной службе. В исключительных случаях – ограниченно пригодными. Но точно не должны находиться в штурмовых подразделениях. Штурмовик с зависимостью – это не просто риск для него самого, это угроза для всего подразделения.
«Мы тогда, мягко говоря, удивились», – вспоминает Решетилова. Созвали срочное межведомственное совещание, начали исследовать, с какими видами зависимостей человек еще может служить. Прорабатывают механизм, как дать военно-врачебным комиссиям доступ к соответствующим данным о ЗПВ.
Но самое тревожное в другом: мобилизация людей с зависимостями продолжается. И это проблема не только «Скалы» – она уже распространяется на другие подразделения.
Дивизия при штате полка: управленческий коллапс
Есть и чисто структурная проблема. По словам омбудсмена, размер «Скалы» примерно соответствует дивизии, тогда как штат остается полковым. Иными словами, командование пытается управлять огромным массивом людей инструментами, рассчитанными на значительно меньшее количество.
Это порождает хаос в управлении, размывает ответственность и создает питательную среду для злоупотреблений – в том числе тех самых издевательств, о которых шла речь выше.
На прошлой неделе Решетилова обсуждала это с Главнокомандующим Александром Сырским. И тут мнения разошлись. Сырский считает, что ситуация изменится, когда у штурмовых подразделений появится отдельный командующий, который будет нести за них ответственность.
Омбудсмен смотрит на это иначе. Она убеждена: создание отдельного рода войск приведет к масштабированию негативных практик и нарушений прав человека. Ее альтернатива – отдельные штурмовые подразделения в каждом корпусе. Тогда командир корпуса сможет непосредственно контролировать ситуацию, формировать дисциплину и следить за культурой поведения.
26 смертей, не связанных с боем
Вся эта история разворачивается на фоне крайне тяжелого контекста. По данным издания «Бабель», с конца 2025 года до весны 2026-го среди новобранцев «Скалы» погибли как минимум 26 человек. И речь идет о смертях, не связанных с боевыми действиями.
Родственники погибших заявляют о несвоевременном оказании медицинской помощи и возможном насилии. В полку эти обвинения отвергают. Но сам факт 26 смертей вне боя – это чрезвычайная цифра, которая требует объяснений.
Государственное бюро расследований уже начало досудебное расследование по обнародованным фактам возможных неправомерных действий в отношении военнослужащих. Мониторинговая группа Офиса Омбудсмена также проверяет возможные нарушения прав военных в «Скале».
Тем временем инструкторы, которых идентифицировали еще год назад, остаются безнаказанными. Они больше не тренируют новобранцев – и это, похоже, единственный реальный результат годичной работы системы.