Когда канцелярия президента Польши Кароля Навроцкого называет запад Украины «Восточной Малопольшей» – это не просто неуклюжая дипломатическая риторика. За этой формулировкой стоит столетняя политика стирания украинской идентичности, которую Варшава, похоже, не готова оставить в прошлом. Поводом для очередного исторического скандала стало решение Верховной Рады о создании Украинского национального пантеона – и реакция польской власти оказалась показательно резкой.
Глава Канцелярии президента Збигнев Богуцкий, выступая в Сейме, не только раскритиковал украинское решение, но и сознательно употребил термин, который в межвоенной Польше использовали для административного вытеснения всего украинского с территории Галичины. Дескать, прославление Бандеры и «преступников, совершивших преступления геноцида на Волыни и в Восточной Малопольше» – это не путь к европейским ценностям. А дальше – еще один тезис, уже от имени самого Навроцкого: «Мы своих не бросаем».
Но что на самом деле означает это название? И почему его повторяют в XXI веке? Об этом и предлагаю поговорить.
О чем именно заявили в Варшаве
Давайте посмотрим на контекст. Богуцкий прямо процитировал позицию президента Кароля Навроцкого и, как он выразился, «подавляющего большинства поляков». Цитата звучит так:
«Это законодательство украинского государства, которое имеет суверенное право самостоятельно принимать решения. Вопрос лишь в том, правильные ли они. По моему мнению, и прежде всего по мнению президента Кароля Навроцкого, как и, полагаю, подавляющего большинства поляков, прославление Бандеры и преступников, совершивших преступления геноцида на Волыни и в Восточной Малопольше – это не путь к западному миру, общим европейским и трансатлантическим ценностям».
К слову, обратите внимание на конструкцию: сначала чиновник признает суверенное право Украины принимать решения, а затем тут же дает понять, что решения эти неправильные. Дипломатический реверанс, за которым следует политический приговор.
И вторая часть заявления, которую Богуцкий произнес уже от лица президента: «И Польша, и президент никогда на это не согласятся – ведь, как он сказал, «мы своих не бросаем». Голос жертв до сих пор звучит, и голос бандеровцев не может его заглушить».
Откуда вообще взялась «Восточная Малопольша»
Вот тут начинается самое интересное. Дело в том, что это не географическое название и не нейтральный топоним. Это политический маркер, сознательно сконструированный для того, чтобы вытеснить украинскую идентичность с карты.
Термин «Восточная Малопольша» (Małopolska Wschodnia) – изобретение XX века. Его искусственно насаждало правительство Второй Речи Посполитой в период между 1918 и 1939 годами. После Первой мировой и распада Австро-Венгерской империи Польша получила контроль над Восточной Галичиной – и немедленно запустила кампанию по ее административному «переименованию».
Цель была предельно четкой: интегрировать украинские земли в состав унитарного польского государства и полностью вытеснить любые упоминания об украинской национальной идентичности. Это не просто смена обозначения на карте – это была политика культурной ассимиляции, закрепленная на уровне официальной терминологии.
И знаете, что характерно? Польская власть того времени официально запретила названия «Западная Украина» и «Восточная Галичина». Только одно формулирование. Никаких альтернатив. В школах, официальных документах, прессе – везде должна была фигурировать Małopolska Wschodnia. Когда сегодня высокопоставленный чиновник соседнего государства употребляет этот термин в Сейме, он сознательно апеллирует именно к той политике межвоенного периода.
Интересно, что команда Навроцкого, судя по всему, не видит в этом проблемы. Или видит, но считает допустимым инструментом давления.
Львов: город, который никогда не был польским
Теперь коротко – о фактах. Большинство украинцев их знает, но повторить стоит. Первое летописное упоминание о Львове датируется 1256 годом. Город основал король Даниил Романович (Галицкий). Львов был столицей Королевства Руси – полноценного средневекового государства, а сам Даниил принадлежал к главной династии киевских князей.
Никакой Польши на этих землях тогда не существовало. Это принципиальный момент, который часто обходят стороной любители рассуждать об «исконно польских территориях».
Все изменилось после угасания династии Романовичей. Между 1340 и 1349 годами польский король Казимир III Великий осуществил серию военных походов и оккупировал Галичину. Но даже тогда, после захвата, поляки не называли эту территорию «Малопольшей». Они официально создали Русское воеводство – Województwo Ruskie – с центром во Львове. То есть польская корона юридически признавала: это земля Руси, а не Польши.
Даже оккупационная администрация XIV века не решалась переименовать захваченные земли в честь собственно польских регионов. А в XXI веке это делается без тени сомнения.
Какие территории охватывает это название
Польские власти относили сюда три воеводства: Львовское, Тернопольское и Станиславское. В современных границах это Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская области Украины. Другими словами – практически весь западный регион нашей страны.
Когда вам говорят, что Львов, Тернополь и Ивано-Франковск – это «Восточная Малопольша», вам фактически сообщают: вашей истории здесь нет, вашего государства здесь нет, это все польская земля. Именно так этот термин функционировал в межвоенный период, и именно такую нагрузку он несет сегодня. И представители канцелярии президента Кароля Навроцкого, употребляя его, не могут этого не знать.
Ирония истории
Отдельного внимания заслуживает контекст самой Польши. Страна, которая сегодня использует имперскую риторику в отношении территорий соседнего государства, сама пережила пять разделов между тремя империями. Как минимум на 123 года Польша вообще исчезала с политической карты мира. Ее территорию делили Россия, Пруссия и Австрия – и никаких «исторических прав» эти империи не признавали.
Казалось бы, государство с таким опытом должно особенно чувствительно относиться к вопросам территориальной целостности и национальной идентичности других народов. Но историческая память, как выясняется, бывает избирательной.
И тут возникает логичный вопрос: если уж зашла речь об исторических правах – то чьи права древнее? Город, основанный русским королем в XIII веке, или термин, придуманный польскими чиновниками в XX?
Почему это важно именно сейчас
Когда глава Канцелярии президента Польши употребляет термин «Восточная Малопольша» в официальном выступлении перед Сеймом – это не оговорка и не фигура речи. Чиновник такого уровня не бросается словами случайно. Особенно когда речь идет об исторически заряженной терминологии.
Любопытно и то, с чего началась дискуссия. Украина решает, кого чествовать на собственной земле, – это суверенное право любого государства, и ни одна международная норма этого не ограничивает. Но в ответ на решение Верховной Рады из Варшавы звучит не дипломатическая обеспокоенность, а откровенная колониальная риторика.
Независимо от личного отношения к фигуре Степана Бандеры или исторической оценки деятельности УПА, использование такой терминологии со стороны официальной Варшавы – это шаг назад в двусторонних отношениях. Это язык не партнерства, а доминирования. И во времена, когда Украина нуждается не в исторических спорах, а в реальной поддержке, подобные заявления звучат особенно неуместно.
Богуцкий, транслируя позицию президента Кароля Навроцкого, фактически сказал больше, чем, возможно, планировал. Он показал, что имперский лексикон в польской политике никуда не делся – он просто ждал подходящего повода. И украинский национальный пантеон таким поводом стал.
Обсудить эту новость в моем телеграм-канале Адвокат Олег Лукьянчиков
