На заседании Шанхайской организации сотрудничества председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что Китай готов усилить коммуникацию для политического урегулирования войны в Украине. Казалось бы, вот он — долгожданный сигнал. Но конкретного плана действий мир так и не услышал.
Это не первый случай, когда Пекин берёт слово по самым сложным конфликтам планеты. Правда, всякий раз формулировки остаются настолько общими, что в них можно прочитать всё что угодно — и ничего одновременно. Давайте разберёмся, что на самом деле скрывается за этими дипломатическими фразами и почему отсутствие конкретики — тоже важная часть послания.
Что именно сказал китайский лидер
Форум ШОС, проходивший в формате Совета глав государств, стал площадкой для очередного заявления о мире. Си Цзиньпин подчеркнул: «Что касается таких международных и региональных горячих точек, как Украина, Ближний Восток и Афганистан, Китай готов укреплять коммуникацию и координацию со всеми сторонами… и способствовать политическому урегулированию». Здесь важно уточнение — он упомянул подход, направленный на «устранение как симптомов, так и причин проблемы».
То есть речь идёт не просто о тушении пожара, а о чём-то более глубоком. Китай предлагает лечить не жар, а болезнь. Но вот вопрос: в чём он видит корень этой болезни — в расширении НАТО, исторических обидах или нарушении международного права? Об этом пока молчат.
Стоит вспомнить, что Шанхайская организация сотрудничества объединяет страны, у которых часто разные, порой противоположные интересы. Кроме Китая, в неё входят Россия, Индия, Пакистан, страны Центральной Азии. Поэтому слово «коммуникация» здесь не случайно. В такой компании даже осторожное заявление о войне в Украине приобретает особый вес — оно показывает, что Пекин не хочет оставаться в стороне, но и не собирается играть по чужим правилам.
Подход «симптомы и причины»: перевод с дипломатического на человеческий
Представьте себе ситуацию. Вы просыпаетесь с температурой и вызываете врача. Один специалист выпишет жаропонижающее и скажет: «Выздоравливайте». Другой — захочет разобраться, почему температура подскочила. Возможно, это бактериальная инфекция, и одними таблетками не обойтись, нужен курс антибиотиков.
Примерно так же Китай говорит о международных конфликтах. Устранить симптомы — это добиться прекращения огня, отвести войска, обменять пленных. А вот добраться до причин — значит перестроить систему безопасности так, чтобы война в Украине не повторилась нигде. Хотя, честно говоря, эта метафора скорее подчёркивает сложность задачи, чем даёт рецепт.
Для юристов-международников тут возникает интересная коллизия. Китай официально признаёт принцип территориальной целостности, закреплённый в Уставе ООН. При этом он никогда прямо не называл действия России агрессией. Политическое урегулирование войны в Украине, которое предлагает Пекин, очевидно должно учитывать интересы всех сторон — но возможно ли это без чёткого определения того, кто нарушил международное право?
Почему Китай не спешит раскрывать карты
Отсутствие конкретного плана — это не слабость, а стратегия. По крайней мере, так считают многие аналитики. Китай тщательно выстраивает имидж нейтрального игрока, который одинаково слышит и Киев, и Москву, и Вашингтон. Стоило бы обнародовать любой детальный механизм — мгновенно появились бы те, кто им недоволен.
Кроме того, существует фактор экономической взаимозависимости с Россией. Критиковать её открыто Пекин не решается — слишком рискованно. Но и поддерживать войну публично тоже не хочет, ведь это отпугнёт европейских инвесторов. Вот и рождается этакая дипломатическая акробатика: слова о политическом урегулировании есть, а реальных шагов — нет.
Любопытный момент: ранее Китай уже предлагал мирный план из двенадцати пунктов. Там было много правильных вещей — прекращение огня, гуманитарная помощь, отказ от односторонних санкций. Но и в том документе не нашлось места для графика вывода войск или конкретных гарантий безопасности. Поэтому нынешнее заявление — скорее напоминание: мы здесь, мы готовы помочь, но ждём, когда другие игроки до этого созреют.
Как это воспринимают в мире
Реакция западных столиц предсказуемо сдержанная. Там давно не ждут от Китая прорывных инициатив. А вот некоторые эксперты усматривают в такой позиции определённую эволюцию: дескать, Пекин уже не ограничивается общим «призываем к сдержанности», а хотя бы очерчивает подход «симптомы-причины». Для официального Киева важно, что его не исключают из списка горячих точек, требующих внимания. Хотя рассчитывать на скорое посредничество Китая пока не приходится.
Тут стоит сказать ещё об одном пласте. Когда лидер такой мощной державы, как Китай, говорит о политическом урегулировании войны в Украине, он автоматически создаёт альтернативную площадку для диалога. Представьте, что однажды наступит день, когда Москва и Киев не смогут сесть за стол переговоров ни в Стамбуле, ни в Женеве. Вот тогда и вспомнят о Пекине.
Напоследок — о человеческом измерении. За сухими строками новостей стоят тысячи разрушенных судеб. И когда мировые лидеры говорят «политическое урегулирование», важно помнить: за этим словосочетанием — реальное прекращение обстрелов, возвращение пленных, восстановление городов. Без конкретики это остаётся только словосочетанием. Но разве плохо, что хоть кто-то напоминает о необходимости видеть за деревьями лес? Возможно, это и есть тот минимальный шаг, с которого начинается большой путь.