Обязательно ли доказывать корыстный мотив при грабеже, чтобы привлечь человека к уголовной ответственности? Именно этот вопрос разделил судей Кассационного уголовного суда на два лагеря и заставил Объединённую палату Верховного Суда взяться за его разрешение. 1 июня 2026 года по делу № 369/11891/22 она наконец сформулировала позицию, которая меняет подход к квалификации преступлений против собственности.
Двое военных, iPhone и парковка: с чего всё началось
Представьте себе обычный октябрьский вечер 2022 года. Парковка под Киевом. Между двумя мужчинами в военной форме и прохожим вспыхивает конфликт. По версии обвинения, один из военных – назовём его ОСОБА_13 – требует у потерпевшего удостоверение личности. Тот отказывается, достаёт телефон и говорит, что звонит в полицию. Дальше – рывок, и iPhone X стоимостью более 19 тысяч гривен оказывается в руках ОСОБА_13, который передаёт его товарищу. Оба покидают место происшествия.
Телефон впоследствии находят и возвращают владельцу, но уже после вмешательства правоохранителей. Квалификация – часть 4 статьи 186 Уголовного кодекса Украины: грабёж, совершённый в условиях военного положения. Серьёзное обвинение, согласитесь.
Однако Киево-Святошинский районный суд оправдал обоих мужчин, и апелляция с этим согласилась. Логика была такой: ОСОБА_13 действовал не из корыстных побуждений, а из обиды – ему не понравилось, что его в камуфляже снимают на телефон. Разбогатеть за чужой счёт он не хотел, а значит, и состава грабежа нет. Точка? Не совсем.
Когда судьи не могут договориться: раскол в практике
Прокурор подал кассационную жалобу, и тут началось самое интересное. Выяснилось, что разные коллегии Кассационного уголовного суда годами по-разному отвечали на один и тот же вопрос: является ли корыстный мотив обязательным признаком грабежа?
Одни судьи – и таких было большинство – последовательно говорили: да, без желания обогатиться грабежа не бывает. Они считали, что если человек забирает чужое имущество из мести, чтобы «наказать» или унизить – это не хищение, а нечто иное. Соответствующие правовые позиции зафиксированы в постановлениях от 2018, 2020, 2021, 2023 и 2024 годов.
Но существовала и альтернативная точка зрения. Постановление коллегии судей Первой палаты от 16 марта 2023 года (дело № 166/43/22) чётко говорит: в диспозиции статьи 186 Уголовного кодекса Украины нет ни единого упоминания о корыстном мотиве. Преступление считается оконченным с момента противоправного изъятия имущества, когда виновный получил реальную возможность им распорядиться. А мотивы – хоть обогащение, хоть месть – на квалификацию не влияют.
Две противоположные позиции в рамках одного суда – это серьёзная проблема для правовой определённости. Именно поэтому коллегия судей Второй палаты своим определением от 11 декабря 2025 года передала дело на рассмотрение Объединённой палаты.
Что решила Объединённая палата
И вот 1 июня 2026 года Объединённая палата Кассационного уголовного суда Верховного Суда приняла решение, которое многие называют поворотным.
Главный вывод звучит так: корыстный мотив не является обязательным для квалификации грабежа. Равно как и для кражи (статья 185 УК), разбоя (статья 187 УК) и других преступлений, связанных с завладением чужим имуществом.
Почему? Логика Суда довольно прозрачна. Уголовный закон защищает право собственности – а это право гарантировано статьёй 41 Конституции Украины. И если поставить защиту имущественных прав в зависимость от того, насколько «корыстным» или «благородным» был мотив нарушителя, то сама защита становится условной. А это противоречит самой сути права собственности. Объединённая палата подчеркнула: законодатель не собирался обусловливать ответственность за хищение тем, какие именно эмоции толкнули человека на противоправный поступок.
Ключевой вопрос теперь не в том, хотел ли человек обогатиться. Важно другое: имел ли он прямой умысел на противоправное и безвозвратное завладение чужим имуществом, хотел ли распорядиться им по своему усмотрению. Если да – состав преступления налицо. А мотивы – месть, обида, желание помочь нуждающимся или что-либо ещё – могут учитываться лишь при назначении наказания.
Почему это решение важно не только для юристов
Давайте на минуту отложим юридическую терминологию и посмотрим на ситуацию глазами обычного человека. У вас открыто забирают телефон. Вызывают полицию, телефон находят. А потом суд говорит: «Ну, обидчик не хотел обогатиться – он просто обиделся или решил вас проучить. Поэтому это не грабёж». Чувствуете ли вы себя защищёнными? Вряд ли.
Именно этот пробел в защите права собственности и закрывает решение Объединённой палаты. Отныне правовая позиция Верховного Суда однозначна: открытое изъятие чужого имущества – это грабёж, независимо от того, какими эмоциями руководствовался виновный. И это, честно говоря, возвращает здравый смысл в правоприменение.
Такой подход, к слову, ставит точку в давнем споре: корыстный мотив при грабеже может быть, а может и отсутствовать – на квалификацию это больше не влияет. Суды теперь обязаны оценивать не внутренние побуждения обвиняемого, а сам факт противоправного завладения имуществом и намерение распорядиться им как своим собственным.
А что с конкретным делом?
Парадокс в том, что решение Объединённой палаты не стало финальной точкой для ОСОБА_13 и ОСОБА_14. Суд отменил определение апелляции и направил дело на новое рассмотрение.
Причина в том, что и первая инстанция, и апелляция строили свои выводы на ошибочном убеждении об обязательности доказывания желания обогатиться. Они попросту не стали глубоко анализировать доказательства обвинения – зачем, если и так всё ясно: мотив не корыстный, значит, состава нет.
Апелляционный суд также не объяснил, почему факт возвращения телефона после вмешательства полиции исключает состав преступления. Ведь по устоявшейся практике грабёж считается оконченным с момента завладения имуществом, а не с момента его окончательного сбыта или присвоения. Тут важный момент: суд первой инстанции установил лишь то, что телефон «выбыл из владения потерпевшего на определённое время», но не пояснил, на основании каких именно доказательств он пришёл к такому выводу.
Теперь апелляционному суду предстоит пересмотреть дело с учётом новой позиции Верховного Суда – проанализировать все доказательства, дать оценку доводам сторон и принять решение уже без привязки к обязательности корыстного мотива.
Кстати, прокурор в кассационной жалобе указывал и на нарушение правил допроса свидетеля судом первой инстанции. Но поскольку определение апелляции отменено по более фундаментальным основаниям, Объединённая палата решила не рассматривать этот довод отдельно – он станет предметом оценки в ходе нового апелляционного разбирательства.