Москва закрыла дверь для территориальных компромиссов. После месяцев туманных намёков на некие «договорённости» с Вашингтоном Кремль вернулся к изначальной, жёсткой позиции: никаких уступок, никакого возврата временно оккупированных территорий Украины в занятых районах Харьковской и Сумской областей. И уж тем более — никакой паузы, пока не взят весь Донбасс.
Источники Bloomberg, знакомые с ходом обсуждений, обрисовали картину резко: Владимир Путин нацелен силой завершить захват Донецкой области. Приграничные оккупированные районы Сумщины и Харьковщины Москва теперь рассматривает как буфер — территорию, которую не вернут ни при каких раскладах.
И вот в чём штука. Ещё недавно Кремль, пусть и туманно, но допускал компромисс. Что изменилось?
Аляскинский мираж рассеялся
На протяжении почти года после саммита Трампа и Путина на Аляске в августе 2025-го российские чиновники разного калибра твердили о «духе Анкориджа». Под этой фразой понималось примерно следующее: Трамп якобы дал понять, что США не против, если Украина отдаст весь Донбасс — включая пока ещё не оккупированные города — в обмен на заморозку фронта по остальным направлениям.
Проблема в том, что американская сторона никогда этого не подтверждала. Никаких публичных заявлений о договорённостях не было. А 25 июня госсекретарь Марко Рубио расставил точки окончательно: «На Аляске не было никакой сделки. Было лишь предложение».
Лавров обиженно огрызнулся. А 28 июня сам Путин неожиданно признал: «В Анкоридже действительно не было никаких договорённостей». И тут же перевернул доску — мол, компромиссы, которые обсуждались, это американские предложения Москве, а не наоборот.
Именно этот момент, по данным источников Bloomberg, стал для Кремля переломным. Там восприняли ужесточение риторики США как крах неформальных намёток, на которые всерьёз рассчитывали.
Дроны, санкции и бензиновый кризис
Но дело не только в дипломатическом разочаровании. Кремлёвскую жёсткость подогрели события куда более приземлённые.
Украинские удары вглубь российской территории — в том числе по Москве — нанесли реальный урон. Пострадали нефтеперерабатывающие заводы. Возник дефицит топлива. Экономика почувствовала то, что годами происходило по другую сторону границы.
А затем Трамп подписал законопроект о санкциях, который бьёт по самому чувствительному месту: пошлины до 100% для пятёрки крупнейших покупателей российской нефти и газа. Не против России напрямую — против тех, кто её кормит.
В Кремле это явно прочитали как эскалацию.
Армия сомневается в обещаниях генералов
И теперь — главное тактическое решение. Двое источников Bloomberg утверждают: Москва вернётся к переговорам только после полного захвата Донецкой области. Минобороны РФ пообещало Путину, что задача будет выполнена до конца года.
Звучит знакомо, правда?
Однако источник, близкий к российскому военному ведомству, рисует совсем другую картину. Внутри самой армии, по его словам, многие считают эти сроки фантазией. Реалистичный прогноз — не ранее 2027 года. Разрыв между публичным обещанием и внутренней оценкой — ощутимый.
Трамп давит, Песков ждёт звонка
На этом фоне любопытно выглядит публичная риторика Трампа. 8 июля в кулуарах саммита НАТО в Анкаре он заявил, что планирует созвониться с Путиным. «Мы очень сильно давим на президента Путина. Не думаю, что ему это нравится», — бросил глава Белого дома.
На следующий день пресс-секретарь Песков сухо сообщил: Трамп после саммита так и не позвонил.
Вся эта цепочка — от «духа Анкориджа» до непринятого звонка — складывается в довольно ясный узор. Кремль попробовал продать своим элитам и публике версию, что с Трампом можно договориться по-крупному. Не вышло. Ответом стало возвращение к максималистским требованиям — и ставка на изматывающую войну до победного, пусть даже «победный» рубеж отодвигается всё дальше.