Если до переговоров между Москвой и Киевом дойдёт — а до них пока далеко, — Владимир Путин уже знает, где встретиться. Он назвал Минск. Тот самый Минск, где в 2014-м сочиняли мирный план для Донбасса, а в 2022-м пытались остановить полномасштабную войну. Ничего особенно нового, честно говоря, в этом нет — кроме самого жеста.
Что сказал Путин — дословно и с контекстом
В интервью пропагандисту Павлу Зарубину, о котором пишет «Интерфакс», президент России заявил: если однажды всё-таки сядут за стол переговоров, можно использовать «белорусские возможности». И сослался на Александра Лукашенко — тот, мол, готов поддержать любое мирное начинание.
«Уверен, что, если дело когда-то дойдёт до переговоров, можно использовать также белорусские возможности. Знаю позицию Александра Григорьевича — он готов всячески поддерживать всё, что направлено на решение спорных вопросов мирными средствами».
Тут же Путин напомнил: в 2022 году российско-украинские контакты стартовали именно в Минске. А ранее, в 2014-м, там же подписали тот самый «Комплекс мер» — Минские соглашения, которые долго считались (и не только в Москве) безальтернативным документом по Донбассу.
Почему это не просто дежурная фраза
На первый взгляд — рабочая реплика. Подумаешь, Минск. Но в нынешней ситуации, где ни мира, ни переговоров, ни даже стабильного канала связи между столицами нет, выбор площадки — это сигнал. И адресован он не столько Киеву, сколько тем, кто готов слушать.
Минские соглашения — для Кремля священная корова. Упоминание о них работает как маркер: «Мы когда-то договаривались, давайте вернёмся». Правда, в Киеве на ту же историю смотрят совершенно иначе — и уж точно не как на удачный опыт.
А что там с американцами?
В том же интервью Путин заговорил и про Анкоридж. Тему переговоров с Украиной он неожиданно связал с американским треком — и вот тут уже интереснее.
В Анкоридже, по его словам, формальных договорённостей достигнуто не было. Вообще никаких.
«В Анкоридже действительно не было никаких договорённостей… Дух Анкориджа, хотя и не был воплощён в какие-то формальные документы, никто не ставил никаких подписей, но в Анкоридже мы обсуждали определённые возможности завершения кризиса в Украине», — объяснил Путин.
И дальше — любопытный поворот. Оказывается, американская сторона попросила Россию пойти на компромиссы. Сформулировала их сама. Москва подумала — и согласилась.
«Нам предложили пойти на компромиссы. Мы подумали, и не сразу, но приехали в Анкоридж и сказали — согласны. Никакой другой позиции с американской стороны мы не слышали», — добавил он.
Формально — ноль. На бумаге — пусто. Но устный «дух Анкориджа», видимо, жив.
Кого ждут в Москве
Путин сообщил, что теперь в Москве ждут американских представителей. Конкретно — Стива Виткоффа и Джареда Кушнера. Знакомые лица: они уже не раз встречались с российской стороной.
Предполагается, что диалог продолжится ровно на основе тех самых анкориджских намёток — «тем, которые обсуждались в Анкоридже». Правда, с оговоркой: сначала должна завершиться «горячая фаза на иранском направлении». Детали этой фазы Путин не раскрыл, но явно дал понять — пока там не развяжут, здесь не завяжут.
«Мы ожидаем, что после завершения всех событий горячей фазы на иранском направлении прибудут представители администрации США, с которыми мы уже неоднократно встречались в Москве, и готовы продолжить переговоры и обсуждение тех деталей и модальностей, если не договорённостей, то тем, что обсуждались в Анкоридже», — сказал он в интервью.
Что во всём этом прочитывается
Минск — декорация. Понятная, привычная, символическая. Анкоридж — кухня. Там, похоже, идёт реальный разговор о параметрах возможной сделки, просто без подписей и коммюнике.
Киев в этом уравнении снова выглядит не субъектом, а скорее главной темой — и не факт, что такой подход его устроит. Но, судя по словам Путина, Москва пока не получила от Вашингтона никакой другой рамки для обсуждения.
И ещё один момент. «Если дело когда-то дойдёт до переговоров», — говорит человек, который их предлагает. Согласитесь, звучит так, будто дверь приоткрыта, но ключ лежит где-то не здесь.