Мирные переговоры в Украине обсуждают не только дипломаты. Иногда самые громкие тезисы звучат в зале судебного заседания, и тогда обычный комментарий подсудимого превращается в отдельный юридический сюжет. Давайте разберёмся, что здесь к чему.
Во время очередного заседания бизнесмен Игорь Коломойский высказал собственное мнение о мирных переговорах. Он отвечал на вопросы журналиста, местами – вопросом на вопрос, как это часто бывает в разговорах с бенефициарами. Главный тезис: прекращение огня может обернуться катастрофой для Украины. Ещё один: чёткого понимания собственных целей по завершению войны у страны до сих пор нет. Раньше он так же публично комментировал другие резонансные расследования, в частности дело, которое медиа называют «Форест Гамп».
Реплика у зала и показания – это не одно и то же
В уголовном процессе показания имеют форму. Человек даёт их следователю, прокурору или суду, их фиксируют в протоколе, он ставит подпись и получает разъяснение об ответственности. Комментарий журналисту в коридоре ничего из этого не имеет: ни протокола, ни подписи, ни предупреждения. Юридически это публичное заявление, а не доказательство.
Разница не формальность. Показания сторона может анализировать, оспаривать, сравнивать с другими доказательствами. Свободный комментарий в эту систему не входит. И всё же бесследным он не бывает – об этом чуть дальше.
Что вообще доказывают в уголовном деле
Уголовный процессуальный кодекс Украины в статье 91 перечисляет обстоятельства, которые подлежат доказыванию. Это событие уголовного правонарушения, виновность лица, размер причинённого ущерба, обстоятельства, отягчающие или смягчающие наказание.
Внешней политики, оценок перемирия, понимания национальных целей – всего этого в перечне нет. Суд не устанавливает, станет ли прекращение огня катастрофой. Суд решает, доказано ли обвинение по конкретным статьям. Поэтому мнение о мирных переговорах не может ни усилить, ни ослабить правовые последствия дела.
Право молчать никто не отменял
Статья 63 Конституции Украины гарантирует: никого нельзя принудить давать показания против самого себя или близких родственников. Рядом стоит статья 62 – презумпция невиновности. Никто не обязан доказывать свою невиновность, и никто не обязан публично объяснять собственные взгляды.
Если человек сам решил поговорить с прессой, это его право. Однако никто другой не обязан воспринимать услышанное как истину в последней инстанции или как официальную позицию государства.
Открытый зал, камеры и цитаты
Гласность судебного производства закреплена в статье 27 УПК Украины. Журналисты могут быть в зале, а фото- и видеосъёмку ведут с разрешения председательствующего. Поэтому сказанное во время заседания почти всегда попадает в ленту новостей.
Дальше начинается цепочка, которую замечают не все. Цитату могут приобщить к материалам дела, упомянуть в ходатайстве, использовать в другом производстве. Или просто пересказать в эфире, изменив смысл. Риск здесь медийный, а не процессуальный, но от этого он не менее ощутим.
Влияют ли такие слова на меру пресечения
Статья 177 УПК Украины определяет, для чего вообще применяют меры пресечения. Среди оснований – риски скрыться, уничтожить доказательства, давить на свидетелей, совершить новое правонарушение. Политические взгляды человека в этот перечень не входят.
Статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод защищает свободу выражения взглядов, а статья 6 той же Конвенции – право на справедливый суд. Суд оценивает доказательства и поведение, а не лояльность к тому или иному мнению о войне. Иначе любая дискуссия о перемирии автоматически превращалась бы в отягчающее обстоятельство. Это недопустимо.
Личное мнение и правовая позиция
Тут важный момент, который часто смешивают. Личное мнение человека не имеет процессуальных последствий. Правовая позиция стороны защиты имеет: ходатайства, отводы, обжалование определений, допрос свидетелей. Всё это фиксируют, и оно работает на результат.
Путать эти два этажа – типичная ошибка читателя, который видит в каждой фразе подсудимого юридическое заявление. Сказать несколько слов о перемирии – это одно. Заявить ходатайство – совсем другое.
Перемирие, прекращение огня и мирное соглашение – разные вещи
В международном праве эти понятия не синонимы. Прекращение огня – остановка боевых действий, часто временная и локальная. Перемирие – более широкая договорённость со сроком и условиями. Мирное соглашение завершает состояние войны. Путаница в словах меняет смысл новостей, а иногда – и юридические последствия договорённостей.
Поэтому когда кто-то говорит, что перемирие будет катастрофой, стоит уточнить, о каком именно формате идёт речь. И кто имеет полномочия его подписывать. Мандат на переговоры дают государственные органы, а не отдельные граждане, какими бы известными они ни были.
На что смотреть, когда читаете такие новости
- Кто говорит и в какой роли: подсудимый, адвокат, политик, эксперт.
- В какой форме: цитата из зала, комментарий в коридоре или зафиксированное ходатайство.
- Есть ли в материале название суда и номер дела – без них проверить ничего не удастся.
- Не превратили ли личное мнение в официальную позицию государства.
Дальше всё зависит от процедуры. Если кто-то приобщит заявление к материалам и заявит ходатайство, сюжет выйдет за пределы зала заседания. Если нет, оно останется цитатой в ленте. Разницу создаёт не громкость слов, а то, станут ли они бумагой в деле. Именно за этим стоит следить в следующих новостях о мирных переговорах и заявлениях Коломойского.