Мирные переговоры Украины и России не просто забуксовали – они «глубоко на паузе», и, похоже, это официальная позиция Москвы по состоянию на конец августа 2026 года. Глава российского МИДа Сергей Лавров в интервью признал: новых идей нет, зато есть намерение и дальше систематически наносить удары по Киеву. Звучит цинично, не так ли? Но настоящий сюрприз прозвучал чуть позже, когда он объяснил, какой именно «дипломатией» Кремль пытался договориться с президентом США Дональдом Трампом.
«Мы привыкли делать дела, можно сказать, по-благородному, можно сказать, по-пацански, что, по сути, одно и то же», – заявил Лавров. Именно с таким настроем, по его словам, Владимир Путин год назад отправился на встречу с Трампом в Анкоридж. И там якобы полностью принял американское предложение о завершении войны в Украине. «Мы ударили по рукам», – подытожил министр. Красивая история. Вот только право на такие «пацанские» жесты смотрит совсем иначе.
Что означает «ударить по рукам» с точки зрения международного права
Когда главы государств договариваются о прекращении вооружённого конфликта, речь идёт не о дружеской беседе за закрытыми дверями. Это сфера международных договоров, где главный документ – Венская конвенция о праве международных договоров 1969 года. Она чётко говорит: соглашение между государствами вступает в силу после подписания, ратификации, обмена ратификационными грамотами или иным согласованным способом (статья 24). В Арктике никто ничего не подписывал, не ратифицировал и даже не фиксировал на бумаге. «Удар по рукам» юридически – ноль. Это даже не джентльменское соглашение в смысле мягкого права, потому что мягкое право тоже требует письменной формы или как минимум публично зафиксированных обязательств.
Кстати, принцип добросовестности, закреплённый в статье 26 Венской конвенции, работает только для действующих договоров. Если «рукопожатие» не породило ни одного документа – нет и объекта для добросовестного исполнения. Проще говоря, дипломатия «по-пацански» – красивая фигура речи, но для юриста это пустой звук.
Анкоридж: почему место встречи ничего не меняет
Лавров подчеркнул, что российская сторона «полностью» приняла предложение США. Даже если допустить, что такое предложение действительно существовало, оно не могло породить обязательств без выполнения внутригосударственных процедур обеих стран. В Соединённых Штатах международные договоры требуют одобрения двумя третями Сената (статья II Конституции США). В России – ратификации Федеральным Собранием. Никакого движения в этом направлении не было. А устные заверения, тем более такие абстрактные, не создают ни прав, ни обязанностей.
Тут важный момент: международное право не запрещает государствам обсуждать что угодно. Но пока дискуссия не воплощена в текст и не прошла национальные процедуры, это политический пиар, не более. Попытка выдать разговор за готовое соглашение – манипуляция, которая не выдерживает даже поверхностной юридической проверки.
Удары по Киеву: когда «пауза» становится военным преступлением
Лавров прямо сказал, что единственный план – и дальше систематически бить по Киеву. Это заявление, сделанное публично, имеет значение для международной уголовной юстиции. Преднамеренные нападения на гражданское население и гражданские объекты запрещены Дополнительным протоколом I к Женевским конвенциям 1977 года, который является частью обычного международного права. Римский статут Международного уголовного суда (статья 8) признаёт их военными преступлениями. Когда глава дипломатического ведомства государства признаёт систематичность таких ударов, он фактически подтверждает политику, которая уже квалифицируется как масштабное нарушение гуманитарного права.
Интересно, что одновременно Кремль время от времени упоминает о «мирных переговорах Украины и России». Это противоречие, которое юрист видит сразу: нельзя добросовестно участвовать в переговорах о мире, продолжая наносить удары, запрещённые тем самым правом, на котором должен был бы основываться мирный процесс.
Почему переговоры не двигаются с места
С юридической стороны, для реального начала мирных переговоров Украины и России нужна хотя бы рамочная договорённость о прекращении огня, зафиксированная в письменном виде. Даже временное перемирие без надлежащей формы – хрупкая конструкция. А когда одна сторона откровенно говорит, что «новых идей нет» и продолжает применять вооружённую силу, это свидетельствует об отсутствии намерения достичь урегулирования в понимании статьи 33 Устава ООН – той самой, что призывает решать споры мирными средствами.
Кроме того, требования Устава ООН о воздержании от угрозы силой или её применения (статья 2, пункт 4) никуда не делись. Они нарушаются ежедневно, пока продолжается полномасштабная война. Любые разговоры о «мирных переговорах» без фактического прекращения агрессии остаются политическим фасадом, за которым нет юридического обязательства.
Что говорит практика других государств
Мировая история знает немало «устных договорённостей» между лидерами. И почти все они распадались мгновенно, если не были закреплены письменно. Достаточно вспомнить Будапештский меморандум 1994 года – вот там был документ, подписи, но без ратификации он так и остался политическим инструментом, недостаточным для настоящих гарантий безопасности. В случае с Анкориджем нет даже такого меморандума – лишь слова.
Могут ли «пацанские» замашки быть частью дипломатической традиции? Конечно, на закрытых переговорах политики часто используют неформальную лексику. Но выдавать её за полноценную правовую договорённость – это сознательное смешение жанров. Юридический результат требует формальностей, а они как раз отсутствуют.
Тем временем официальная позиция Украины остаётся неизменной: никаких договорённостей без восстановления территориальной целостности и вывода войск. Международный суд ООН в своём приказе от 16 марта 2022 года обязал Россию немедленно приостановить военные действия, и это обязательство игнорируется. Следовательно, поле для настоящих мирных переговоров Украины и России пока просто не существует: одна сторона играет по правилам, другая полагается на «рукопожатие» без всякого юридического веса.
А пока министры называют это дипломатией «по-пацански», право продолжает фиксировать нарушения – методично, без пауз и без риторики. Так что история с «ударом по рукам» останется разве что любопытным примером для семинаров по международному праву о том, как не надо заключать мир.