Идея отмены брони для предприятий, где игнорируют минуту молчания, вызвала настоящий шторм в обществе – хотя с юридической точки зрения тут даже не о чем дискутировать. Советница руководителя Офиса Президента Виктория Страхова публично предложила наказывать бизнес за недостаточное, по её мнению, уважение к памяти погибших. И это стало наглядным примером того, как чиновники иногда путают собственные эмоции с правовым полем.
Госпожа Страхова обратилась к министру обороны Михаилу Фёдорову с предложением – лишать бронирования те компании, чьи руководители не обеспечивают минуту молчания в 9:00. Мол, если не уважаешь память погибших – теряешь право на отсрочку от мобилизации для своих сотрудников. А фиксировать такие нарушения должны были бы, по её задумке, работники ТЦК и полиция «под прикрытием».
Откуда вообще берётся бронирование
Начнём с простого. Бронирование военнообязанных – это не привилегия и не награда за хорошее поведение. Это механизм, предусмотренный Законом «О мобилизационной подготовке и мобилизации» и постановлениями Кабинета Министров. Он создан для того, чтобы критически важные предприятия могли работать даже во время войны. Хлебозаводы, энергетики, водоканалы, оборонные заводы – без них государство просто остановится.
Основания для предоставления бронирования чётко прописаны в нормативных актах. Там есть перечень критериев, которым должно соответствовать предприятие, определены квоты и процедуры. И ни слова о «моральном облике» руководителя или «достаточном уважении» к минуте молчания. Бронь могут аннулировать, если компания утратила статус критически важной, ликвидируется или если работник уволился. И всё. Никаких оснований для «воспитательных» санкций закон не предусматривает.
Минута молчания как обязанность – миф или реальность
Тут важный момент. Указы Президента об общенациональной минуте молчания действительно существуют. Они устанавливают, что ежедневно в 9:00 мы останавливаемся, чтобы вспомнить погибших. Но эти указы не содержат санкций за неисполнение. Они адресованы в первую очередь органам власти, которые должны обеспечивать проведение минуты молчания, а не рядовым гражданам или бизнесу.
Для частного предприятия остановить конвейер или операционную ровно в 9:00 часто означает прямые убытки или даже угрозу безопасности. Представьте хирурга, который проводит операцию, или диспетчера энергосистемы. Они должны бросить всё и молчать? Это вопрос здравого смысла, а не закона. А значит, привлекать к ответственности за то, что не предусмотрено как правонарушение, невозможно.
Конституция против произвола
Статья 19 Конституции Украины говорит прямо: органы власти и их должностные лица обязаны действовать только на основании, в пределах полномочий и способом, предусмотренным законом. Ни один нормативный акт не даёт ТЦК или полиции права тайно фиксировать, молчит ли кто-то в 9:00, а затем на этом основании инициировать отмену брони.
Кроме того, есть статья 35 Конституции – право на свободу мировоззрения. Принуждение к участию в ритуале, который может иметь для человека глубоко личное значение, граничит с нарушением этого права. Уважение к погибшим не измеряется громкостью тишины в офисе. И тем более не может быть предметом оперативной проверки «под прикрытием».
А теперь представьте, что такую практику попытались бы внедрить. Появляются сотрудники ТЦК, составляют некий акт об отсутствии минуты молчания – и на основании этого акта предприятие теряет бронирование. Первый же суд признает такое решение противоправным из-за отсутствия законных оснований и нарушения процедуры. Государство проиграет дело, потратит бюджетные средства на компенсацию судебного сбора, а главное – окончательно подорвёт доверие к системе бронирования.
Реакция, которая говорит сама за себя
Посты Виктории Страховой собрали сотни гневных комментариев. Люди увидели в этом не заботу о памяти Героев, а очередную попытку давления на бизнес. Вот лишь несколько мыслей, которые чаще всего повторялись:
- подмена настоящего уважения формальным ритуалом;
- создание искусственных оснований для наказания предприятий, которые и без того балансируют на грани;
- риск углубления раскола между теми, кто воюет, и теми, кто работает в тылу, ведь такие инициативы вызывают лишь раздражение.
Показательно, что даже те, кто регулярно донатит и помогает армии, восприняли это заявление в штыки. Потому что когда вместо прозрачных правил мобилизации и честного диалога предлагают методы тайной слежки – это выглядит не как государственная политика, а как личная обида.
Почему это не просто слова
Чиновники такого уровня не должны разбрасываться идеями, противоречащими основам права. Публичное заявление, даже если оно не имеет юридической силы, формирует повестку дня. Кто-то в местной власти может воспринять это как сигнал и начнёт требовать от предприятий отчётов о минуте молчания. А там и до первых незаконных отказов в бронировании недалеко.
Закон «О правовом режиме военного положения» позволяет ограничивать некоторые права, но только на основании закона и с чёткой целью. Память о погибших – святое. Но превращать её в инструмент для отмены брони означало бы разрушить и систему мобилизации, и общественное доверие. Бронирование – это часть экономического тыла, который держит фронт. Ломать его из-за сомнительных критериев «уважения» – непродуманный и опасный путь.
В действительности же, если бы государство хотело усилить почтение к погибшим, оно могло бы начать с собственного примера: обеспечить достойное чествование на государственных мероприятиях, поддержать семьи погибших, создать образовательные программы. А не искать, кого бы наказать за минуту молчания в условном цеху, где в это время просто кипит работа.
Так что похоже, единственное, чему научила эта история – это то, что даже в военное время правовой нигилизм не проходит незамеченным. Общество устало от популизма и готово защищать базовые принципы права, даже когда они озвучиваются из высоких кабинетов.