Непосредственность исследования доказательств – это не просто красивая фраза из Уголовно-процессуального кодекса Украины (далее – УПК). Это фундамент, без которого судебное решение превращается в догадку. Именно об этом идёт речь в постановлении Верховного Суда от 24 августа 2026 года по делу № 450/4166/18.
Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда рассмотрела кассационную жалобу прокурора на определение Львовского апелляционного суда – и пришла к выводу, который заставляет задуматься о том, как работает (а точнее, не работает) принцип непосредственности в украинских судах. Давайте разберёмся, что произошло и почему это решение важно не только для участников данного дела.
Что случилось: история одной трагедии
События, о которых идёт речь, развернулись в июне 2018 года. Поздно вечером – около 23:00 – группа лиц в масках и перчатках, вооружённая ножами и молотком, ворвалась во временное поселение ромов возле перекрёстка улиц Трускавецкой и Троллейбусной во Львове. Цель, по версии следствия, была дерзкой: разрушить лагерь и выгнать жителей прочь. И это не было спонтанной выходкой – участники заранее подготовили маски, перчатки и оружие.
Нападавшие действовали жёстко и беспощадно. Разрушали шатры – даже те, где могли находиться дети и женщины, – избивали людей, невзирая на крики и мольбы остановиться. В результате – один погибший, ОСОБА_15, который пытался защитить свою семью. Ему нанесли многочисленные ножевые ранения, в том числе проникающие в грудную клетку и брюшную полость с повреждением лёгкого и тонкого кишечника. Смерть наступила на месте от острой внутренней кровопотери.
Другие жители лагеря тоже пострадали. ОСОБА_17 получил тяжкое телесное повреждение – проникающее ранение грудной клетки, опасное для жизни в момент причинения. ОСОБА_18 и ОСОБА_19 – лёгкие телесные повреждения.
Приговор первой инстанции
Сыховский районный суд г. Львова 16 апреля 2025 года признал троих обвиняемых виновными. ОСОБА_6 получил 10 лет 6 месяцев лишения свободы – за умышленное убийство из хулиганских побуждений, предусмотренное пунктом 7 части 2 статьи 115 Уголовного кодекса Украины (далее – УК), хулиганство с применением заранее заготовленных предметов (ч. 4 ст. 296 УК) и вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность (ч. 1 ст. 304 УК). ОСОБА_14 – 10 лет по аналогичным статьям, плюс умышленное тяжкое телесное повреждение (ч. 1 ст. 121 УК). И ОСОБА_7 – также 10 лет за убийство и хулиганство.
Суд первой инстанции опирался на целый массив доказательств. Во-первых, это показания потерпевших, которые прямо опознали нападавших. Во-вторых, протокол обыска гаража в кооперативе «Бегунок», где среди прочего нашли нож типа «бабочка» со следами крови. В-третьих, выводы судебно-медицинских экспертиз, подтвердившие характер повреждений и возможность их причинения именно таким ножом. Плюс протоколы следственных экспериментов, предъявления вещей для опознания и материалы негласных следственных розыскных действий – так называемых НСРД.
И особенно важный момент: генетическая экспертиза от 17 сентября 2018 года подтвердила, что кровь на ноже типа «бабочка» совпадает с генетическими образцами погибшего ОСОБА_15. А свидетели ОСОБА_20 и ОСОБА_21 во время следственных экспериментов указали, что видели этот нож у ОСОБА_7 перед нападением и сразу после него. В частности, один из свидетелей слышал, как ОСОБА_7 сказал после нападения: «Вот я резанул».
Что сделал апелляционный суд
И вот тут начинается самое интересное. Львовский апелляционный суд 5 ноября 2025 года кардинально изменил картину. Он закрыл уголовное производство в отношении ОСОБА_7 в части обвинения по пунктам 7, 12 ч. 2 ст. 115 Уголовного кодекса Украины – то есть умышленное убийство. Аргументация: недостаточно доказательств, а возможности получить новые исчерпаны.
Хулиганство переквалифицировали с ч. 4 на ч. 2 ст. 296 УК – убрали квалифицирующий признак применения заранее заготовленных предметов. Почему? Апелляция решила, что не доказано использование ОСОБА_7 ножа типа «бабочка» во время нападения. После этого его освободили от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. И закрыли производство.
Прокурор, мягко говоря, не согласился. И подал кассационную жалобу в Верховный Суд.
Главная проблема: непосредственность исследования доказательств
Верховный Суд, изучив материалы, указал на ключевую ошибку апелляции. Апелляционный суд, отбрасывая выводы экспертиз, протоколы следственных экспериментов и предъявления вещей для опознания как недостаточные или недопустимые, не исследовал эти доказательства непосредственно.
Что это означает на практике? Статья 23 Уголовно-процессуального кодекса Украины требует, чтобы суд лично знакомился с доказательствами – допрашивал свидетелей, осматривал документы, просматривал видеозаписи. Нельзя просто прочитать приговор первой инстанции, покачать головой и сказать: «Мы с этим не согласны». Нужно самому погрузиться в материалы.
Апелляционный суд частично удовлетворил ходатайство защиты о повторном исследовании доказательств – но лишь в отношении протокола обыска, определения следственного судьи и протоколов задержания. Остальные доказательства, которые он впоследствии отбросил как недостаточные или недопустимые, судьи апелляции даже не открывали во время заседания. Просто взяли и сказали: этого недостаточно. Без просмотра, без анализа, без сравнения с другими материалами дела.
Для Верховного Суда это стало красной чертой. Непосредственность исследования доказательств – это не прихоть законодателя и не бюрократическая формальность. Это гарантия того, что судья не просто транслирует чьё-то мнение, а формирует собственное убеждение на основе увиденного и услышанного. Когда апелляция делает выводы, противоположные решению первой инстанции, не исследовав доказательств, – это уже не правосудие в том смысле, который закладывался в Уголовно-процессуальный кодекс Украины. Это, скорее, гадание на кофейной гуще, только в мантии.
Другие ошибки апелляции, на которые указал Верховный Суд
Коллегия судей также обратила внимание на ряд дополнительных проблем в определении апелляционного суда. И эти проблемы – не мелочи.
Первое. Суд признал протоколы следственных экспериментов недопустимыми лишь потому, что их проводили днём, а преступление произошло ночью. Но ведь Верховный Суд ранее неоднократно объяснял: само по себе различие во времени суток не делает следственный эксперимент автоматически недействительным. Нужно смотреть, что именно проверялось и повлияло ли это отличие на результат. Апелляция этого не сделала – просто формально отбросила доказательства.
Второе. Апелляция отмела протоколы НСРД, назвав зафиксированные разговоры «предположениями». Но ведь в этих записях – конкретные высказывания обвиняемых об обстоятельствах нападения, сделанные в изоляторе временного содержания после задержания. Они обсуждали нож «бабочку», причастность ОСОБА_7 к событиям. Есть ли там предположения или факты – это вопрос оценки в совокупности с другими доказательствами, а не повод для игнорирования всего документа без надлежащего анализа.
И третье. Суд признал невозможным идентифицировать нож типа «бабочка» из-за того, что в разных процессуальных документах его описывали по-разному: «нож бабочка», «складной нож», «раскладной нож». Но недостатки описания не означают, что самого ножа не существовало или что его не изымали во время обыска. И тем более это не отменяет того факта, что на этом ноже нашли кровь погибшего.
Кстати, апелляция ещё и не дала оценки тому, как соотносятся между собой показания свидетелей о ноже «бабочка», протоколы его изъятия, результаты экспертизы ДНК и выводы судебно-медицинских экспертиз. А ведь именно во взаимосвязи этих доказательств и кроется объективная картина произошедшего.
Почему это важно для каждого из нас
Уголовное производство по этому делу длится с 2018 года. Люди, потерявшие близкого человека, ждут справедливости уже более восьми лет. И когда апелляционный суд закрывает дело в отношении одного из обвиняемых без надлежащего исследования доказательств – это не просто юридическая ошибка. Это удар по доверию ко всей системе правосудия.
Верховный Суд постановил отменить решение апелляции и назначить новое рассмотрение во Львовском апелляционном суде. Также избрал меры пресечения двум обвиняемым – содержание под стражей на 60 дней, то есть до 22 октября 2026 года включительно. Учли тяжесть обвинения и риск уклонения от суда.
Теперь апелляционный суд должен пересмотреть дело заново, на этот раз – с соблюдением всех процессуальных требований. С повторным исследованием доказательств, с надлежащей оценкой каждого из них и всей совокупности в целом. И, как подчеркнула коллегия судей Кассационного уголовного суда, сделать это в разумный срок. Потому что справедливость, которая запаздывает, – это уже не совсем справедливость. А восемь лет ожидания для потерпевших – это больше чем достаточно.