Независимость антикоррупционных органов – эту фразу вы слышали сотни раз. Но действительно ли мы понимаем, что стоит за этими словами? Первый заместитель генерального прокурора Украины в 2014–2019 годах Николай Голомша в эфире i-ua.tv высказал мнение, которое заставляет взглянуть на проблему иначе. Вместо того чтобы строить государство, мы годами выстраиваем систему взаимного недоверия. И антикоррупционные реформы играют здесь ключевую – и не всегда позитивную – роль.
Созданием антикоррупционных органов должны заниматься специалисты. Казалось бы, банальная истина. Но когда мы присматриваемся к тем, кто сегодня называет себя экспертами, возникают вопросы. Голомша приводит яркий пример: один учился на священника, другой вообще не имеет никакого отношения к борьбе с коррупцией. Такое кадровое наполнение, мягко говоря, не добавляет доверия. А без доверия невозможна настоящая независимость. Ведь какой смысл в органе, если его сотрудники понимают проблему коррупции лишь по учебникам, да и те, возможно, не открывали?
Каждая новая антикоррупционная инициатива в Украине почему-то идёт по одному сценарию: создаётся очередной орган, ещё одна контрольная структура, вводится очередная процедура, которая неизбежно замыкается на внешних оценках. И вот здесь скрыта главная ловушка. Вместо того чтобы лечить болезнь, мы плодим новые больницы – а пациенту, то есть самой системе, лучше не становится. Коррупция, как и раньше, чувствует себя прекрасно. Более того, она учится использовать новые процедуры в своих интересах: чем сложнее система контроля, тем больше в ней лазеек для тех, кто умеет договариваться.
Почему так происходит? Ответ, по мнению Голомши, довольно прост – и одновременно сложен для исполнения. Проблема не в том, что нам не хватает реформ. Проблема в том, что мы реформируем отдельные фрагменты, а не систему целиком. Представьте, что вы пытаетесь починить автомобиль, меняя только зеркала заднего вида и наклейки на кузове. Двигатель при этом остаётся старым, ржавчина разъедает днище, а тормоза отказывают. Именно так выглядит подход, когда антикоррупционный орган создают, но не дают ему подлинной институциональной независимости.
Кстати, что означает настоящая независимость антикоррупционных органов? Это не просто красивая вывеска или строка в законе. Это когда руководителя такого органа не назначают по политической квоте, когда бюджет не урезают за «неудобные» расследования, когда нет зависимости от внешних грантов, диктующих повестку. К сожалению, в нашей реальности даже те институции, которые создавались как независимые, очень быстро попадают в зависимость – то ли от политической власти, то ли от внешних центров влияния. А это прямой путь к имитации борьбы. Внешне всё выглядит красиво: отчёты публикуются, громкие заявления делаются. Но по сути это напоминает театр, где актёры играют роли, а режиссёр остаётся за кулисами.
Отдельно стоит остановиться на человеческом факторе. Любой орган – это не абстрактная машина, а живые люди с собственными убеждениями, опытом и (часто) амбициями. Если в ряды антикоррупционных органов попадают люди без профессиональной подготовки, но с мощным желанием сделать политическую карьеру или выслужиться перед зарубежными партнёрами, то борьба с коррупцией превращается в борьбу за гранты и рейтинги. Можно ли в таком случае говорить о независимости? Риторический вопрос. Тут важный момент: ни один самый совершенный закон не заработает, если применять его будут случайные люди, для которых это лишь ступенька в карьере, а не дело жизни.
Интересно, что Голомша, имея опыт работы на высоких должностях в прокуратуре, не просто критикует, а предлагает переосмыслить подход. Вместо создания всё новых и новых структур он советует остановиться и спросить себя: а что мы строим в итоге? Систему взаимного недоверия, где каждый контролирует каждого, а в результате никто ни за что не отвечает, или всё-таки действенный механизм, в котором антикоррупционные органы являются неотъемлемой частью здорового государственного организма. И здесь важно понять: независимость – это не изоляция. Органы, борющиеся с коррупцией, не могут существовать в параллельной вселенной, оторванной от остальной правоохранительной системы. Они должны быть встроены в неё так, чтобы ни один политик не мог нажать на невидимый рычаг и остановить следствие.
Если же мы и дальше пойдём путём фрагментарных изменений, то получим знакомую картину: очередной орган, очередные надежды, очередное разочарование. И коррупция, которая спокойно адаптируется к новым правилам, оставаясь на шаг впереди реформаторов. Настоящая реформа не терпит косметического ремонта – она требует перестройки фундамента. И начинается она не с написания ещё одного законопроекта, а с честного признания: мы слишком долго занимались имитацией, забыв о сути.
Пожалуй, самое ценное в словах Николая Голомши – это напоминание о том, что государство строится на доверии. Когда же мы сами создаём десятки контролёров, следящих друг за другом, никакого доверия не возникает. Возникает лишь бюрократический хаос и тотальная подозрительность. А коррупция, как и любая системная болезнь, процветает именно там, где нет ни доверия, ни подлинной независимости. И лечить её нужно не созданием новых надзорных инстанций, а восстановлением нормального иммунитета самой государственной машины.
Так что в следующий раз, когда вы услышите о запуске очередной антикоррупционной инициативы, спросите себя: это действительно системный шаг вперёд или просто новая вывеска на старом фасаде. И ответ может многое рассказать о том, куда мы движемся – к выздоровлению или к очередному кругу бесконечных реформ.