Утром 13 октября российские военные вывели группу гражданских из Купянска к трубе газопровода и обстреляли их. Это военные преступления, и не одно. Давайте разберёмся по порядку: что известно, какие нормы тут работают и как такие эпизоды вообще доходят до суда.
Что известно о событии
Об обстреле сообщил 2-й корпус НГУ «Хартия». Он же опубликовал видео с разведывательных дронов. По данным корпуса, среди гражданских были две женщины, ребёнок и несколько мужчин. На кадрах видно, что есть погибшие или раненые. По пути в людей несколько раз попали мины и артиллерийские снаряды.
Украинские военные огонь не открывали. По характеру разрывов в корпусе установили: стреляли с восточного берега реки Оскол, то есть с позиций оккупантов. Военные называют это сознательной провокацией. И предупреждают: в ближайшее время российские медиа могут показать кадры с места обстрела и обвинить в нём Украину.
Похожий сценарий, по данным «Хартии», россияне уже отработали в начале октября. Обстреляли гражданских, сняли последствия и разнесли их по пабликам как «удар украинцев по беженцам». Оба эпизода задокументированы, материалы передадут на расследование.
Почему это военные преступления, а не «сопутствующие потери»
Гражданские люди не являются целью. Это не лозунг, а норма международного права. Статья 51 Дополнительного протокола I 1977 года к Женевским конвенциям 1949 года прямо запрещает нападения на гражданское население. Следующая, 52-я, защищает гражданские объекты. А 54-я – объекты, необходимые для выживания людей.
Римский статут Международного уголовного суда описывает составы конкретнее. Пункт 8(2)(b)(i) – умышленные нападения на гражданское население. Дальше, 8(2)(b)(iv): нападения, которые причиняют чрезмерные потери среди гражданских. А пункт 8(2)(b)(xxiii) охватывает использование гражданских как живого щита. Ещё один, 8(2)(b)(xi), говорит о вероломстве: коварное убийство или ранение людей, которым дали повод верить, что им ничего не угрожает.
Посмотрите на последовательность действий. Людей выводят из города, и внешне это похоже на эвакуацию. Ведут к трубе газопровода, то есть в место, которое само по себе маскирует группу и ограничивает движение. А дальше открывают огонь. Если следствие подтвердит такую картину, она ложится сразу в несколько составов.
Что говорит украинское право
В Украине такие эпизоды расследуют по статье 438 Уголовного кодекса – нарушение законов и обычаев войны. Часть вторая этой статьи предусматривает наказание вплоть до пожизненного лишения свободы, если последствия тяжкие. Отдельно работает статья 437 – планирование, подготовка и развязывание агрессивной войны.
Тут есть момент, который часто путают. Приказ командира не освобождает от ответственности ни по международному праву, ни по украинскому. Отвечают оба: и тот, кто приказал, и тот, кто выполнил. Поэтому в делах об обстрелах следователей интересует не только выстрел, но и цепочка решений за ним.
Где граница между военным преступлением и преступлением против человечности
Эти два понятия часто смешивают в разговорах, и разница между ними не академическая. Военное преступление – это нарушение правил ведения войны в конкретном эпизоде. Преступление против человечности – нападение, которое является частью широкой и систематической практики против гражданского населения. Для одного обстрела достаточно первой квалификации. Если же следствие докажет серию похожих случаев по заранее продуманному плану, к делу добавляется вторая.
Провокация как часть преступления
Инсценировка не отменяет состава, а добавляет к нему новый. Если гражданских убили, чтобы потом показать картинку и переложить вину на другую сторону, то речь идёт о спланированном нападении с пропагандистской целью. Следователей в таком случае интересует не только то, кто стрелял, но и то, кто заранее понимал, зачем.
И вот тут важно не повестись. Кадры, снятые за два километра, или «свидетельства» без независимых подтверждений – это не доказательство, а материал для проверки. Суд сопоставляет метаданные, геолокации, время и углы съёмки. Если видео появилось раньше, чем о событии стало известно хоть кому-то независимому, вопросы возникают сами.
Как это доказывают
Материалы, о которых говорит «Хартия», ценны прежде всего тем, что их фиксировал не свидетель, а дрон. Видео с разведывательного беспилотника хранит больше, чем картинку: направление полёта, рельеф, время, координаты. Это уже не эмоция, а отправная точка.
Дальше в работу вступает баллистика. По форме воронок, обломкам и направлению разлёта осколков специалисты восстанавливают, откуда прилетело. Геометрия указывает на восточный берег Оскола, и это становится линией доказывания, а не лозунгом.
С электронными доказательствами есть простое правило: сначала копия, потом всё остальное. Порядок такой:
- зафиксировать время и место съёмки;
- сделать копию файла и посчитать хеш;
- описать, кто получил материал и когда;
- передать следователю под подпись, сохранив оригинал.
Самая распространённая ошибка – обрезать видео, подкрутить яркость и переслать его в мессенджер. После этого файл теряет метаданные, а вместе с ними и половину своей силы в суде.
Отдельно работает открытая разведка. Спутниковые снимки, записи публичных камер, сообщения местных в соцсетях – всё это складывается в таймлайн. Исследователи из OSINT-сообществ нередко фиксируют детали быстрее официальных структур, и такие наработки тоже приобщают к делу как вспомогательные материалы.
Куда двигаются такие дела
С юрисдикциями ещё интереснее. Офис Генпрокурора ведёт дела о военных преступлениях на национальном уровне. Международный уголовный суд смотрит на те же события сквозь статью 8 Римского статута. Подключается и универсальная юрисдикция: Германия, Швеция, Литва и другие страны уже расследовали отдельные эпизоды по своему законодательству.
Практика показывает простую вещь. Такие производства не сдвигаются с места за неделю. Но каждый задокументированный эпизод со временем, координатами и цепочкой передачи становится кирпичиком в конкретном деле. Не «где-то когда-то», а во вполне конкретном.
Что делать, если вы стали свидетелем
Не выкладывайте видео в открытый доступ первым же действием. Сначала копия, потом передача следователям или на горячую линию Офиса Генпрокурора. Оригинал сохраняйте в том виде, в каком он есть. Звучит скучно, но именно это решает, станет ли ваш файл доказательством или останется просто постом.
Второй совет – записывайте детали, пока память свежа. Время, направление звука, количество разрывов, откуда летело. Через месяц эти мелочи сотрутся, а в протоколе они весят немало.
И ещё одно, менее очевидное. Не спешите с собственными выводами о виновных, даже если картинка кажется очевидной. Преждевременное обвинение легко потом обернуть против самого дела: адвокаты защиты любят показывать, что следствие пошло за эмоцией, а не за доказательствами.
К слову, история с двумя эпизодами на Купянщине показательна не масштабом, а повторяемостью. Один случай ещё можно списать на хаос боя. Два похожих случая за две недели, с одинаковым сценарием, уже тянут на схему. А схема – именно то, что ищут в делах о военных преступлениях: не отдельный выстрел, а решение, которое стояло за ним.