Мобилизация отца-одиночки из Калуша привела к тому, что его 15-летняя дочь оказалась в реабилитационном центре. Эта ситуация вызвала волну вопросов: можно ли вообще забирать единственного опекуна ребенка на службу? Но когда выяснились все детали, картина оказалась совсем не такой однозначной.
Девочка осталась одна и сама попросила о помощи
Житель Калуша воспитывал 15-летнюю дочь один. Мать девочки умерла еще в 2016 году, и мужчина был единственным законным представителем ребенка. Семья состояла на учете в социальной службе как находящаяся в сложных жизненных обстоятельствах – именно поэтому у девочки и были контакты соцработников.
1 мая 2026 года отца мобилизовал Калушский РТЦК и СП. После этого девочка самостоятельно написала в мессенджер представителям службы по делам детей Калушского городского совета и сообщила о том, что произошло.
Куда попал ребенок и что решили соцслужбы
Служба по делам детей разместила девочку в Центре социально-психологической реабилитации детей Ивано-Франковской ОГА. Представитель соцслужбы Калушского городского совета Иванна Гвоздецкая объяснила это решение отсутствием каких-либо родственников, способных обеспечить ребенку нормальный уход.
«В связи с отсутствием надежных родственников, которые могли бы обеспечить надлежащий уход и заботу, служба по делам детей, действуя в пределах своих полномочий и с учетом наилучших интересов ребенка, приняла решение о ее временном устройстве в Центр», – сказала она.
Параллельно служба направила письма в районный и областной ТЦК, в воинскую часть и в областную службу по делам детей с просьбой отреагировать на ситуацию. Аргумент простой: без отца ребенок фактически лишается права воспитываться в семье.
Но у ТЦК своя версия событий
Офицер группы коммуникаций Ивано-Франковского ОТЦК Наталья Коцкович рассказала другое. По ее словам, на момент мобилизации у мужчины уже не было никаких законных оснований для отсрочки.
Отсрочка от призыва, которую имели отцы-одиночки, не была продлена в конце апреля. Почему? Потому что в конце прошлого года в полицию поступило обращение по факту домашнего насилия — этого мужчины в отношении собственной несовершеннолетней дочери. Началось расследование, ребёнка изъяли из семьи. С того момента основание для отсрочки — «единственный отец, проживающий с несовершеннолетним ребёнком» — юридически перестало существовать.
«Отсрочка автоматически отменилась. Это сделала система. Дочери на тот момент не было с отцом, поэтому отсрочка не продлилась», – пояснила Коцкович.
Отсрочка от призыва: когда она есть, а когда теряется
Стоит понимать, как это работает в принципе. Отсрочка от мобилизации для отца-одиночки – это не бессрочная льгота. Она действует до тех пор, пока человек фактически воспитывает ребенка и проживает вместе с ним. Если ребенка изъяли из семьи по решению органов опеки или в рамках уголовного производства, то юридическое основание для отсрочки исчезает. Система это фиксирует, и продление не происходит автоматически.
То есть на момент, когда мужчину вызвали в ТЦК, он формально уже не отвечал критериям, по которым могла предоставляться отсрочка. С точки зрения закона – все в пределах нормы.
Два взгляда на одну ситуацию
Соцслужба защищает интересы ребенка и стремится вернуть ей отца – по крайней мере, добивается официального ответа от военных структур. Это понятная позиция.
ТЦК, со своей стороны, действовал в соответствии с имеющимися в реестре данными: отсрочки не было, оснований не призывать – тоже.
В этой ситуации нет простого «правого» и «виноватого». Есть девочка в реабилитационном центре, письма между ведомствами и открытый вопрос: что будет дальше? Ответ на него зависит от того, какие выводы сделают ТЦК и служба по делам детей и захотят ли они вообще искать общее решение.