Статья 371 УК Украины – это норма, которая предусматривает ответственность за заведомо незаконное задержание, привод, домашний арест или содержание под стражей. Звучит сурово, и это действительно так. Но означает ли любая ошибка судьи автоматический состав преступления? Именно на этот вопрос ответил Верховный Суд в деле № 369/6970/15-к, и ответ оказался совсем не таким очевидным, как могло бы показаться на первый взгляд.
История, которая привела к этому постановлению, началась ещё в 2014 году. Судью одного из районных судов Киева обвиняли в том, что она, действуя в личных интересах, вынесла заведомо неправосудные решения о взятии под стражу двух человек. Те, по версии следствия, незаконно провели в СИЗО почти три недели. Дело прошло все инстанции – и в итоге судью оправдали за недоказанностью состава преступления. Прокуроры и потерпевшие пошли в кассацию, но Верховный Суд оставил оправдательный приговор без изменений. Почему – давайте разбираться.
Кстати, сначала судье вменяли часть 2 статьи 375 Уголовного кодекса Украины – постановление заведомо неправосудного решения. Но уже в ходе судебного разбирательства обвинение переквалифицировали на часть 3 статьи 371 УК Украины. Это важный момент, ведь составы этих преступлений хотя и родственные, но имеют разную правовую природу.
Что такое «заведомость» и почему это главное
Ключ к пониманию статьи 371 Уголовного кодекса Украины лежит не в объективных обстоятельствах – то есть не в том, действительно ли человек незаконно сидел под стражей, – а в субъективной стороне. Иными словами, в том, что именно думал и осознавал судья в момент вынесения решения.
Субъективная сторона этого преступления характеризуется исключительно прямым умыслом. И обязательным признаком здесь выступает заведомость. Верховный Суд объяснил это предельно чётко: заведомость означает, что судья доподлинно, с полной очевидностью знал – его решение будет незаконным. Не предполагал, не должен был догадаться, а знал наверняка.
Это очень высокая планка для стороны обвинения. Давайте сравним. Обычная апелляция на постановление о содержании под стражей: там достаточно показать, что судья ошибся в оценке рисков или недостаточно обосновал своё решение. А для статьи 371 УК Украины нужно доказать нечто совершенно иное: что судья не мог не понимать отсутствия каких-либо оснований для ареста.
И здесь кроется главная ловушка для неопытного обвинителя. Он часто подменяет понятия: берёт решение, которое вышестоящая инстанция отменила как незаконное, и пытается на этом основании доказать преступный умысел судьи. Но апелляционный или кассационный суд оценивает результат, а не намерение. И эта разница – фундаментальная.
Какие доказательства нужны для обвинения судьи
Верховный Суд привёл конкретные примеры того, что могло бы свидетельствовать о заведомой незаконности. Скажем, доказательства явно указывали на непричастность лица к преступлению. Или из материалов дела было очевидно, что никакого правонарушения вообще не было. Или, к примеру, предоставленные следователем документы были откровенно сфальсифицированы. Либо же вменяемое преступление по закону просто не допускает избрания меры пресечения в виде содержания под стражей.
В этом конкретном деле сторона обвинения пошла другим путём. Она утверждала, что у судьи вообще не было никаких оснований подозревать потерпевших в причастности к событиям, происходившим в центре Киева в январе 2014 года. Мол, всё настолько очевидно, что она просто не могла этого не видеть.
Однако материалы дела показали иную картину. Выяснилось, что потерпевших задержали, когда те перевозили значительное количество автомобильных шин в направлении центра столицы. А на тот момент уже было известно, что шины использовались протестующими для создания дымовых завес и баррикад на майдане Незалежности и прилегающих территориях. Судья исследовала эти обстоятельства, заслушала свидетелей и сделала вывод о возможной причастности задержанных к событиям.
Честно говоря, тут важен один нюанс, о котором многие забывают. На стадии избрания меры пресечения судья не решает вопрос о виновности. От стороны обвинения на этом этапе не требуют доказывать вину вне разумных сомнений. Достаточно показать наличие обстоятельств, которые могут убедить объективного наблюдателя в возможной причастности лица к правонарушению. А уже глубокая проверка этих обстоятельств – дело последующего расследования.
Судейское усмотрение и грань между ошибкой и преступлением
Верховный Суд напомнил принципиальную вещь: осуществление правосудия всегда предполагает судейское усмотрение. Судья оценивает обстоятельства, и эта оценка может быть разной. Вышестоящая инстанция может с ней не согласиться, отменить решение – и это нормальный рабочий процесс. Но сама по себе ошибочность постановления не превращает судью в преступника.
Суд признал, что обоснование рисков в оспариваемых постановлениях действительно было скудным. Однако этот недостаток, по логике Суда, не выходит за пределы обычного обжалования и точно не свидетельствует вне разумных сомнений о заведомой незаконности в значении статьи 371 УК Украины.
Любопытно, что обвинение ссылалось на «личные интересы, обусловленные карьеризмом» как на мотив судьи. Но никаких доказательств этому утверждению так и не предоставило. А без доказанного мотива и без прямых доказательств заведомости вся конструкция обвинения просто рассыпалась. Это напоминает попытку построить дом без фундамента – идея красивая, но держаться не будет.
Ещё один момент, который стоит отметить: прокурор настаивал, что судья должна была предвидеть историческую оценку событий, которые позже назвали Революцией достоинства, и самостоятельно определить их социально-правовую природу. Верховный Суд отклонил этот аргумент, напомнив, что политическая оценка событий не входит в полномочия судьи. Более того, она прямо противоречит обязанности сохранять политическую нейтральность.
Процессуальные претензии, которые не сработали
Отдельно сторона обвинения пыталась оспорить приговор из-за процессуальных нарушений. Например, утверждала, что суд первой инстанции вышел за пределы совещательной комнаты, рассматривая другие дела во время вынесения приговора. Или что полный текст приговора не выдали участникам в день провозглашения.
Верховный Суд спокойно разобрал каждый из этих доводов. Что касается совещательной комнаты – да, формально это нарушение. Но чтобы оно стало основанием для отмены приговора, нужно доказать, что оно реально помешало вынести законное решение или ставит под сомнение беспристрастность судьи. Простой констатации факта недостаточно. А сторона обвинения не смогла показать такой связи.
То же самое касается и несвоевременной выдачи текста приговора. Это нарушение, допущенное уже после вынесения решения, никак не могло повлиять на его законность.
И ещё один красноречивый штрих. Прокурор жаловался, что суд первой инстанции «встал на позицию защиты». Но ведь оценивать доводы обеих сторон и решать, какие из них убедительнее, – это и есть содержание судебной деятельности. То, что суд согласился с защитой, а не с обвинением, само по себе не является нарушением.
Выходит, подход Верховного Суда к статье 371 Уголовного кодекса Украины можно сформулировать так: это норма не для исправления судейских ошибок, а для случаев, когда судья сознательно и откровенно игнорирует закон. Доказать такой умысел – задача чрезвычайно сложная. И если доказательная база ограничивается лишь критикой самого судебного решения, без дополнительных фактов о сознательном нарушении – оправдательный приговор практически неизбежен.