Правовые основания продолжения борьбы Украины остаются незыблемыми — именно об этом говорил недавно глава Офиса президента Кирилл Буданов. Он подчеркнул, что Украина не может поступить иначе и обязана защищать своё. А вот у России, по его словам, пространство для манёвра всё же есть: она может решить отступить, а может продолжить давить. Эта мысль, высказанная в разговоре с журналистом, на самом деле имеет глубокие юридические корни. Давайте разберёмся, почему право не просто разрешает нам стоять на своём — оно этого требует.
Когда мы говорим о суверенитете, мы имеем в виду верховенство государственной власти на своей территории и независимость в международных отношениях. Это не просто красивое слово из учебников. Здесь работает статья 2 Устава ООН, где чётко закреплён принцип равноправия и самоопределения народов. Украина — независимое государство, член ООН с 1945 года. Её границы признаны миром. Поэтому когда одна страна пытается силой перекроить карту другой, первой в дело вступает именно эта статья. И она безапелляционно говорит: да, ваша земля — ваша, и вы имеете полное право её защищать.
А теперь о ключевом инструменте такой защиты. Статья 51 Устава ООН признаёт неотъемлемое право на самооборону. Его не нужно выпрашивать или получать разрешение — оно возникает автоматически с момента вооружённого нападения. Для Украины этот момент наступил в феврале 2014-го, а 24 февраля 2022-го масштабы стали такими, что сомнений не осталось ни у кого. Важный нюанс: самооборона может быть как индивидуальной, так и коллективной. Собственно, поэтому мы и получаем помощь от партнёров — это не благотворительность, а реализация того самого права, закреплённого в международном праве.
И здесь мы подходим к тому, почему Буданов говорит об отсутствии пространства для манёвра у Украины. Действительно, отказ от защиты собственной территории — это не просто проигрыш. Это юридический нонсенс. Конституция Украины в статье 17 прямо устанавливает, что защита суверенитета и территориальной целостности — дело всего украинского народа. А статья 65 добавляет, что защита Отечества — обязанность каждого гражданина. То есть даже если бы кто-то захотел политического компромисса за счёт территорий, право бы упёрлось: народ не делегировал власти полномочий раздавать землю. Акты об изменении границ возможны только через всеукраинский референдум, и ни один другой орган не имеет на это полномочий.
Любопытно, что с российской стороны — совсем другая картина. Страна, которая вторглась, действительно имеет условный выбор: продолжать агрессию или прекратить её. Международное право не заставляет государство-агрессора воевать до конца. Более того, Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 3314 прямо называет вторжение актом агрессии, и именно агрессор несёт ответственность за последствия. Он может принять политическое решение вывести войска — и это прекратит нарушение. А вот для жертвы агрессии прекращение сопротивления будет означать согласие на потерю суверенитета. Именно эту разницу и имел в виду глава Офиса президента, когда говорил о «манёвре».
Кроме Устава ООН, стоит вспомнить Хельсинкский заключительный акт 1975 года. Он закрепил принцип нерушимости границ в Европе. Ни одно государство не может менять границы другого силой. Для Украины, которая на момент подписания существовала в нынешних административных границах, это имеет прямое значение. Так что когда нам говорят о «возможности отступления» или «мире в обмен на территории», право отвечает чётко: такие действия не просто незаконны, они противоречат основам мирового порядка.
Посмотрим на это с точки зрения обычного человека. Представьте, что кто-то заходит в ваш дом, выносит мебель и говорит: «Я могу уйти, а могу остаться — у меня есть такая возможность. А ты, собственно, можешь и не драться, просто отдай комнату». Абсурдно? Так же абсурдна попытка навязать Украине идею, будто у неё тоже есть какой-то выбор. Выбор есть всегда — но лишь между борьбой и исчезновением с карты мира. И это не преувеличение, а юридическая реальность.
Кстати, право на возвращение временно оккупированных территорий тоже не истекает со временем. Оно сохраняется, пока длится оккупация. Четвёртая Гаагская конвенция 1907 года, регулирующая правила войны, устанавливает: оккупация не меняет правового статуса территории. То есть Крым, части Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей остаются Украиной — и это признаёт большинство государств мира.
Отсюда и логика Буданова: мы стоим на своей земле, и ни один легитимный механизм не позволяет просто взять и отдать её. Даже если бы власть хотела иного решения, право блокирует такую возможность. Это часто путают с эмоциями или патриотической риторикой, но на самом деле это работает как жёсткая правовая конструкция. Законы и международные договоры написаны так, чтобы защищать слабого от сильного — и именно поэтому сегодня они работают на нашей стороне.
Остаётся ещё один штрих: вопрос ответственности. Агрессия — это преступление, за которое предусмотрена индивидуальная уголовная ответственность. Нюрнбергский трибунал когда-то осудил руководителей нацистской Германии именно за преступления против мира. Современное международное право, в частности Римский статут Международного уголовного суда, классифицирует планирование, подготовку и ведение агрессивной войны как тягчайшее преступление. И это уже не теория: выдача ордеров на арест представителей российской власти свидетельствует, что механизм работает.
В то же время ответственность за защиту своей земли не может быть преступной. Это фундамент всей системы безопасности. Такое разграничение чётко проступает в словах главы Офиса президента: мы не «выбираем» воевать из множества вариантов, как это может сделать агрессор. Мы действуем в рамках единственно возможного правомерного сценария. И каждый украинский солдат, волонтёр или дипломат, приближающий справедливый мир, по сути является инструментом реализации этого права.
Следовательно, когда вы слышите заявления о «спирали эскалации», помните: юридически она раскручивается только с одной стороны. Вторая сторона не имеет иного пути, кроме как защищаться. Это не просто политическая позиция, а совокупность норм, которые складывались столетиями, чтобы гарантировать государствам право на существование. Сегодня эти нормы говорят голосом Украины.