Киев предложил Москве сразу два варианта прекращения огня. Владимир Путин ответил, что его «не интересует спасение киевского режима». Проще говоря — отказался даже обсуждать.
По данным аналитиков Института изучения войны (ISW), это первое публичное упоминание украинских инициатив по перемирию. И реакция Кремля многое объясняет о реальных, а не декларируемых целях этой войны.
Что именно предлагал Киев
Первое предложение — взаимное прекращение ударов на дальнюю дистанцию. Логика простая: обе стороны перестают бить по тылам друг друга.
Второе — прекращение боевых действий за пределами четырёх частично оккупированных областей. То есть на территории Николаевской, Днепропетровской, Харьковской и Сумской областей.
Путин не просто отказался. Он выстроил целую версию, почему эти предложения — якобы хитрость Киева. Мол, российские дальнобойные удары значительно разрушительнее украинских, а ВСУ хотят вывести войска с отдельных участков фронта и перебросить их на Донбасс, Запорожье и Херсонщину.
В ISW называют этот эпизод очередным звеном уже привычной цепочки: Киев предлагает — Москва блокирует.
Капитуляция как условие «мира»
Тут важный момент, который легко пропустить за громкими заголовками. Параллельно с отказом от перемирия Путин и его чиновники снова проговорили свои настоящие цели.
Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков напомнил о выступлении Путина в июне 2024 года. Тот ультиматум никуда не делся: вывод ВСУ с контролируемых Украиной территорий Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областей и отказ Киева от курса на НАТО. И только после этого — переговоры.
Это не переговорная позиция. Это требование полной капитуляции.
А заместитель главы комитета Госдумы по обороне Алексей Журавлёв высказался ещё откровеннее: безопасность Москвы будет обеспечена лишь тогда, когда Украина «перестанет существовать». Никаких полутонов — прямое заявление об уничтожении государства.
Путинские километры против реальных
Отдельная история — то, как Кремль рисует ситуацию на фронте.
Путин утверждал, что российские войска уже контролируют большую часть Лимана, продвинулись к Николаевке и находятся в восьми-девяти километрах от Славянска и в четырёх километрах от Краматорска. Звучит как мощное наступление на крепостной пояс Донетчины.
В ISW проверили эти цифры по собственным данным. И вот что вышло:
- Лиман: российские силы присутствуют примерно на 4,3% территории города — путём продвижения или инфильтрации;
- Расстояние до Николаевки: около 12 километров;
- Расстояние до Славянска: около 19 километров;
- Расстояние до Краматорска: около 14 километров.
Разница между заявленными и реальными цифрами — вдвое, а кое-где и больше.
Аналитики объясняют эту тактику просто: Путин выстраивает нарратив о якобы «повсеместном военном успехе» и создаёт впечатление, будто украинские удары «абсолютно не влияют» на операции российской армии на передовой.
Возвращение к «Новороссии»
Несколько дней назад Путин сделал ещё одно показательное заявление. Главная задача России, сказал он, — «полностью освободить Донбасс и Новороссию». Термин «Новороссия» здесь не случаен: он возвращает к имперской риторике 2014 года и означает претензии на территории далеко за пределами нынешней линии фронта.
Честно говоря, после этого отказ от двух украинских предложений по перемирию выглядит не как дипломатический манёвр, а как логичное продолжение курса. Переговоры о прекращении огня просто не вписываются в план, где конечной точкой является исчезновение Украины как субъекта.