Бывший премьер-министр Британии Борис Джонсон назвал действия Владимира Путина злом, и с юридической точки зрения это не эмоциональная оценка, а констатация преступления агрессии – самого тяжкого международного правонарушения, признанного ещё в середине XX века. Находясь в Киеве, Джонсон подчеркнул: отвратительно, что в XXI столетии кто-то атакует невинную европейскую столицу, и никаких причин для этого, кроме росскийского империализма, не сюществует. Именно эта аргументация идеально укладывается в юридическое определение преступления агрессии.
Джонсон говорил не только об абстрактном «зле». Он фактически описал две отдельные категории нарушений: планомерное уничтожение гражданской инфраструктуры зимой (военные преступления) и саму причину войны – агрессию. Давайте разберем, почему заявления британского политика имеют не просто политическое, а вполне конкретное правовое обоснование.
Что такое преступление агрессии на самом деле
Представьте, что ваш сосед без всякого повода заходит на ваш участок, крушит имущество и заявляет, будто это его земля. С точки зрения уголовного кодекса это очевидное вторжение. В международных отношениях работает похожий принцип, только масштаб и последствия несравнимо больше.
Преступление агрессии четко определено в Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН №3314 и в статье 8 bis Римского статута Международного уголовного суда. Это планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны, нарушающей Устав ООН. Обязательный признак – действие государства, которое первым применило вооруженную силу против суверенитета, территориальной целостности или политической независимости другого государства.
Когда Джонсон говорит «у него нет ни одной причины, кроме российского империализма», он фактически указывает на отсутствие обстоятельств, оправдывающих самооборону. А именно отсутствие законной самообороны и превращает применение силы в преступление агрессии. В случае Украины это не просто мнение политика – это позиция Генеральной Ассамблеи ООН, которая еще в марте 2022 года осудила российскую агрессию как таковую.
Атаки на столицу и энергетику: военные преступления
Отдельно Джонсон упомянул сигнал воздушной тревоги в Киеве – и свое возмущение тем, что Путин атакует невинную европейскую столицу. Здесь мы переходим уже в плоскость международного гуманитарного права, которое регулирует правила ведения войны даже тогда, когда она уже началась.
Женевские конвенции и Дополнительные протоколы к ним запрещают нападения на гражданское население и гражданские объекты. Статья 8 Римского статута прямо называет умышленные нападения на гражданских лиц и объекты, необходимые для выживания населения, военными преступлениями. Энергетическая инфраструктура, которую сознательно уничтожают с прицелом на зимние месяцы, – классический пример такого объекта.
Когда бывший премьер говорит «Путин хочет причинить много страданий украинцам», он описывает умысел. А в международном уголовном праве умысел причинить чрезмерные страдания гражданскому населению является одним из квалификационных признаков военного преступления. То есть это не просто риторика – это фактический состав правонарушения.
Почему лично Путина надо остановить с точки зрения права
Джонсон подчеркнул: «Его надо остановить». И тут важный момент: международное право не перекладывает ответственность только на абстрактное государство. Современная доктрина признает индивидуальную уголовную ответственность высшего руководства.
Статья 28 Римского статута устанавливает ответственность командиров и начальников. Если верховный главнокомандующий знал или должен был знать о совершении преступлений подчиненными и не принял мер для их прекращения, он несет ответственность наравне с исполнителями. А в случае агрессии статья 8 bis прямо определяет, что преступление агрессии может совершить только лицо, фактически осуществляющее руководство политическими или военными действиями государства. То есть круг исполнителей этого преступления по определению очень уский – и президент страны-агрессора является первым в этом списке.
Именно поэтому Международный уголовный суд уже выдал ордер на арест Путина – пока за военные преступления, связанные с депортацией детей. Но на этом правовые мехнизмы не останавливаются.
Кроме МКС, активно обсуждается создание Специального трибунала по преступлению агрессии против Украины. Дело в том, что МКС не может преследовать преступление агрессии, совершенное гражданами государства, которое не ратифицировало Римский статут (Россия отозвала подпись в 2016 году). А спецтрибунал, созданный при подержке Генассамблеи ООН или Совета Европы, снимает это ограничение. И вот здесь позиция таких лидеров, как Джонсон, имеет вес – ведь политическая воля для запуска трибунала формируется из публичных заявлений и международного давления.
Можно ли привлечь к ответственности за агрессию сейчайс
Тут важное уточнение: в отличе от внутригосударственного права, международное не имееет единого полицейского, который бы задержал нарушителя немедленно. Но это не делает правовые нормы фикцией.
Преступление агрессии не имееет срока давности – Конвенция о неприменении срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества 1968 года четко это закрепляет. Поэтому даже если сегодня привлечь Путина физически невозможно, юрисдикция будущего трибунала будет распространяться на весь период с 2014 года. Опыт Нюрнбергского процесса, МТБЮ по бывшей Югославии и Специального суда по Сьерра-Леоне показвает: архитекторы агрессии часто оказываются на скамье подсудимых, даже если это занимает годы.
Почему заявления Джонсона – это не просто слова
Когда-то политики часто воспринимали международное право как нечто декоративное. Но в украинском кейсе публичные заявления бывших и действующих лидеров фиксируют историческую правду, которая со временем становится доказательной базой. Когда Борис Джонсон говорит «это позор» и «это надо остановить», он не просто выражает возмущение. Он констатирует факт, уже зафиксированный в резолюциях международных организаций: Россия совершила преступление агрессии и продолжает совершать военные преступления.
Кстати, именно публичное признание агресии помогает избежать ситуации, когда через годы кто-то скажет «мы не знали» или «это было внутренним делом». Международное право не признает никаких «внутренних дел», когда речь идет о нарушении императивных норм – а запрет агресии относится именно к таким нормам jus cogens.
Украина должна пройти зиму, несмотря на намерение Путина причинить страдания. Юридически это означает: пока продолжаются атаки, продолжается и совершение международных преступлений. Каждый новый день войны добавляет новые эпизоды к будущим обвинительным актам. И слова Джонсона – это не просто поддержка, а напоминание, что право уже квалифицировало эту войну как преступление агрессии, и единственное, что остается, – реализовать механизм ответственности. Быстрее закончить эту войну, как сказал британский политик, означает не только прекратить страдания людей, но и обеспечить неотвратимость наказания для тех, кто ее развязал.