Преступное влияние – это не просто газетный штамп. Это вполне конкретная статья Уголовного кодекса Украины, по которой дают реальные сроки. И постановление Верховного Суда от 2 апреля 2026 года по делу № 676/1013/23 – яркое тому подтверждение. Давайте разберёмся, что именно решил суд и почему это дело важно для понимания ст. 255-1 УК.
Четыре эпизода – один приговор
ОСОБА_7, ранее неоднократно судимый, после освобождения из мест лишения свободы в 2021 году взялся за старое. В декабре того же года он проник в гараж потерпевшего ОСОБА_8, отжав пластиковые двери, и похитил почти полсотни наименований автомобильного оборудования: магнитолы, линзы, диагностическое оборудование, наборы инструментов. Общая сумма ущерба – 50 370 гривен.
Следующий эпизод – январь 2022 года. ОСОБА_7 демонтировал две передние фары с Volvo XC 60, припаркованного во дворе. Эксперт оценил их в 25 599 гривен.
А 25 февраля 2022 года возле магазина «Сильпо» в Каменце-Подольском он ударил потерпевшего ОСОБА_10 кулаком в лицо, вытащил из кармана ключи от Toyota Corolla, свидетельство о регистрации и водительское удостоверение. Через два дня пришёл на парковку, где стояла машина, сел за руль – и уехал. Рыночная стоимость авто – 137 915 гривен.
Суд первой инстанции квалифицировал эти действия по ч. 3 ст. 185 Уголовного кодекса Украины (кража с проникновением), ч. 2 ст. 185 (повторная кража) и ч. 2 ст. 289 УК (незаконное завладение транспортным средством с применением насилия). Но главная интрига – четвёртый эпизод.
«Бродяга» и его функции
Пока ОСОБА_7 отбывал предыдущий срок за умышленное тяжкое телесное повреждение, он, по версии следствия, не просто сидел. В местах лишения свободы приобретал авторитет, поддерживал «воровские традиции», а после освобождения получил статус «бродяги» – при содействии других криминальных «авторитетов» региона.
С этого момента, как установили суды, он начал выполнять функции, образующие объективную сторону преступного влияния. Следил за соблюдением «воровских законов» на территории Каменца-Подольского. Собирал и распределял деньги, в том числе добытые преступным путём, наполнял так называемый «общак». Обеспечивал «грев» – то есть передачи для осуждённых в СИЗО и исправительных учреждениях. И выступал в роли «мирового судьи» в конфликтах между представителями криминальной среды.
Несколько конкретных историй из материалов дела. В июне 2022 года к ОСОБА_7 обратился ранее судимый ОСОБА_17 – помочь «решить вопрос» с возвратом автомобиля. ОСОБА_7 организовал встречу, привлёк подконтрольных лиц. Конфликт уладили, а за услугу он получил 300 долларов США. А уже через неделю, на этот раз с угрозами физической расправы, потребовал дополнительно 400 долларов – и получил их.
В феврале того же года ОСОБА_7 узнал, что местный житель торгует наркотиками без его ведома. Встретившись с ним в ночном клубе «Гранд Паб», ударил кулаком в голову, назвал своё криминальное прозвище и потребовал плату за «разрешение» на продажу наркотиков в городе. Сначала 700 долларов, потом ещё 10 000 гривен. Потерпевший, по его же словам, платил, потому что боялся – знал ОСОБА_7 как авторитетного человека «в преступном мире».
Всё это квалифицировали по ч. 1 ст. 255-1 Уголовного кодекса Украины – умышленное установление и распространение в обществе преступного влияния. Семь лет лишения свободы с конфискацией имущества только по этому эпизоду.
Что говорила сторона защиты
Адвокат подал кассационную жалобу и просил отменить приговор полностью. Аргументов было немало, но самые интересные – именно касательно ст. 255-1 УК.
Защита настаивала: не существует никакого документа, который подтверждал бы статус лица как субъекта повышенного преступного влияния. Нет «удостоверения вора в законе», нет официального реестра «бродяг». Всё построено на предположениях. Сам факт пребывания в определённом статусе не является деянием в понимании ч. 1 ст. 11 УК – нельзя наказывать за то, кем человек является, только за то, что он сделал.
Отдельно адвокат ссылался на процессуальные нарушения: в протоколах следственных действий не указаны серийные номера фотоаппаратов, не хватало образцов голоса для экспертизы, ходатайства о негласных следственных действиях якобы не соответствовали требованиям ст. 248 УПК.
Верховный Суд: ответы на главные вопросы
Кассационный суд оставил приговор без изменений. Мотивация – развёрнутая и заслуживающая внимания.
Насчёт «недоказанности статуса». Суд подчеркнул: отсутствие документа, формально подтверждающего статус в преступной среде, не означает, что такого статуса нет в реальности. Суд познаёт этот факт так же, как и любые другие обстоятельства объективной действительности – через исследование доказательств. И ст. 255-1 УК наказывает не за статус, а за деяние: содействие преступной деятельности, её координацию, организацию распределения средств. Всё это, по оценке судов, было доказано.
Ключевыми доказательствами стали записи телефонных разговоров, полученные в ходе негласных следственных действий. Лингвистическая семантико-текстуальная экспертиза (заключение № 752/22-22 от 25 ноября 2022 года) установила: ОСОБА_7 общался с другими в форме приказов и категоричных утверждений, координировал деятельность, распределял средства. Собеседники признавали его авторитет и демонстрировали готовность выполнять указания. «Слушай, этот хотел спросить, поймал закладчика… как ты скажешь, как правильно сделать?» – это обращались к нему. И он отвечал, раздавая указания и определяя, кому что достанется.
Психологическая экспертиза (заключение № СЕ-19/123-22/10329-ПС от 22 декабря 2022 года) отдельно подтвердила лидерский характер коммуникации обвиняемого и его способность управлять действиями других людей.
Любопытно, что Суд ответил и на аргумент о «неопределённом круге лиц, попавших под влияние». Суды установили конкретных людей: ОСОБА_18, который платил за «разрешение» на торговлю наркотиками; ОСОБА_19, обращавшийся за советами; ОСОБА_17, отдававший деньги за «решение вопросов». Все они субъективно осознавали, что действуют под влиянием обвиняемого, чего, собственно, и требует закон.
Процессуальные аргументы защиты тоже не сработали. Отсутствие в протоколе серийного номера фотокамеры – при условии, что указаны её марка и модель, – не делает протокол недопустимым. Это уже устоявшаяся практика Верховного Суда (вспомните хотя бы постановление от 11 декабря 2024 года по делу № 212/2988/20). А образцы голоса не понадобились, поскольку сам ОСОБА_7 не отрицал, что на записях – именно его разговоры.
Суд отдельно подчеркнул: использование в законе терминологии вроде «воровские традиции» или «общак» – это не «легитимизация» криминального жаргона. Это необходимый инструмент для адекватного понимания реальных явлений. Без погружения в контекст невозможно установить подлинный смысл действий обвиняемого.
Окончательное наказание – 8 лет лишения свободы с конфискацией всего имущества, кроме жилья, – сформировали путём частичного сложения сроков по всем четырём эпизодам. По ст. 255-1 УК назначили 7 лет (это нижняя граница санкции), по остальным статьям – наказание в средних пределах. Суд учёл и отрицательные характеристики с мест предыдущего заключения, и рецидив преступлений, и то, что на иждивении осуждённого – малолетний ребёнок и мать с инвалидностью 2-й группы.
Постановление по делу № 676/1013/23 ценно тем, как оно выстраивает мостик между неформальными явлениями преступного мира и формальными требованиями Уголовного процессуального кодекса Украины. Ни одно из доказательств по отдельности, возможно, не доказывало бы наличия преступного влияния – но вместе записи разговоров, лингвистическая и психологическая экспертизы, показания свидетелей и протоколы негласных следственных действий создали картину, которую суд признал убедительной вне разумного сомнения.