Можно ли доказать в суде, что человек является «бродягой» – субъектом повышенного преступного влияния? И достаточно ли для этого одних лишь записей разговоров, показаний свидетелей и лингвистической экспертизы? Именно эти вопросы стали ключевыми в деле, которое 2 апреля 2026 года рассмотрел Верховный Суд. Коллегия судей Третьей судебной палаты Кассационного уголовного суда оставила без изменений обвинительный приговор в отношении мужчины, осуждённого сразу по четырём статьям Уголовного кодекса Украины, – среди них и резонансное обвинение в установлении и распространении преступного влияния.
Что случилось: четыре преступления в одном приговоре
Фигурант дела – ранее неоднократно судимый житель Каменца-Подольского. Ещё в июне 2018 года он получил 5 лет 6 месяцев лишения свободы за умышленное тяжкое телесное повреждение (ч. 1 ст. 121 УК). Но на этом история не закончилась. После освобождения в 2021 году мужчина снова оказался на скамье подсудимых.
На этот раз ему вменили целый букет уголовных правонарушений. Во-первых, кражу из гаража: в декабре 2021 года обвиняемый отжал пластиковые двери гаражного помещения и вынес оттуда автомагнитолы, инструменты, диагностическое оборудование и другое имущество на общую сумму более 50 тысяч гривен. Во-вторых, в январе 2022-го демонтировал две передние фары с припаркованного Volvo XC 60 – ещё минус 25 тысяч для владельца.
Настоящей изюминкой обвинения стал эпизод с незаконным завладением автомобилем Toyota Corolla. Как установил суд, 25 февраля 2022 года обвиняемый ударил владельца авто кулаком в лицо, после чего достал из кармана потерпевшего ключи от машины, свидетельство о регистрации и водительское удостоверение. А затем просто сел за руль и уехал. Экспертиза оценила автомобиль в 137 915 гривен.
Самое интересное: статус «бродяги» и ст. 255-1 УК
Четвёртый эпизод – и он самый сложный с точки зрения доказывания. По данным следствия, ещё во время отбывания предыдущего наказания мужчина приобрёл авторитет среди осуждённых как лицо со статусом субъекта преступного влияния. После освобождения, при содействии «смотрящих» по районам Хмельницкой области и других криминальных «авторитетов», он получил статус так называемого «бродяги».
Что это означает на практике? Суд установил: осуждённый выполнял конкретные функции. Следил за соблюдением «воровских законов» на территории города. Собирал и распределял средства в «воровской общак». Обеспечивал «грев» – материальную поддержку заключённых. Разрешал конфликты между лицами, причастными к преступной деятельности.
К слову, несколько примеров из материалов дела. В июне 2022 года к осуждённому обратился мужчина с конфликтом по поводу возврата автомобиля. Фигурант организовал «стрелку», решил вопрос и получил 300 долларов вознаграждения. А через неделю потребовал ещё 400 – уже с угрозами физической расправы. В другом случае он «обложил данью» местного наркоторговца: сначала 700 долларов, затем ещё 10 000 гривен за «разрешение» на продажу наркотиков в городе. Несогласие каралось ударом кулака в голову.
Каменец-Подольский межрайонный суд признал мужчину виновным по ч. 2 и ч. 3 ст. 185, ч. 2 ст. 289 и ч. 1 ст. 255-1 Уголовного кодекса Украины. Окончательное наказание – 8 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Хмельницкий апелляционный суд оставил приговор без изменений.
На чём настаивала защита
Защитник подал кассационную жалобу с требованием отменить судебные решения и закрыть производство. Аргументы свелись к нескольким основным линиям.
По эпизоду с автомобилем: дескать, потерпевший сам передал машину в пользование, а заявление написал, чтобы избежать возврата долга в 2000 долларов. По кражам защита утверждала об отсутствии корыстного мотива и ставила под сомнение допустимость протоколов осмотра места происшествия и обысков. Мол, в протоколах не указаны серийные номера фотокамер и носителей информации, а некоторые следственные действия провели без санкций следственных судей.
Отдельный пласт – доводы по ст. 255-1 УК. Здесь аргументация получилась почти философской: можно ли вообще наказывать человека за статус, а не за конкретное деяние? Защита настаивала: сам факт наличия у лица определённого неформального статуса в преступной иерархии не образует уголовного правонарушения в понимании ст. 11 УК. И добавляла: не существует никаких документов, которые подтверждали бы приобретение статуса «бродяги». А значит, и доказать его в принципе невозможно.
Какую позицию занял Верховный Суд
Кассационный суд отклонил жалобу защитника. И вот почему это решение заслуживает отдельного внимания.
Сначала – о процессуальных нарушениях. Верховный Суд напомнил устоявшуюся практику: неуказание в протоколе серийного номера фотокамеры не превращает его в недопустимое доказательство. Важно, что сам факт применения технического средства зафиксирован, а участники следственного действия не высказывали замечаний. В протоколах фигурировали конкретные модели – Canon, Panasonic HCV-260, – и этого достаточно.
Теперь – главное. Позиция по ст. 255-1 УК. Суд чётко разъяснил: уголовная ответственность по этой статье наступает не за наличие статуса как такового, а за конкретные действия. А именно – за умышленное установление или распространение преступного влияния. И действия эти вполне реальны: содействие преступной деятельности, её координирование, организация распределения средств, добытых преступным путём.
В данном деле такие действия доказаны целым комплексом материалов. Тут и записи телефонных разговоров, полученные в ходе негласных следственных действий, – в них осуждённый раздаёт указания, угрожает, координирует сбор средств. И лингвистическая семантико-текстуальная экспертиза, подтвердившая императивный, приказной характер его высказываний. И психологическая экспертиза, выявившая лидерский стиль коммуникации и способность управлять действиями других. Плюс прямые показания потерпевших – они лично платили ему «дань», опасаясь физической расправы.
Отдельно Верховный Суд прошёлся по тезису защиты об отсутствии «документов» на статус. Суды, отметил он, познают наличие у лица того или иного статуса повышенного преступного влияния точно так же, как и любые другие факты объективной действительности, – через исследование доказательств. И тот факт, что в преступной среде не выдают удостоверений «бродяги», вовсе не означает, что статус невозможно установить в судебном порядке.
Честно говоря, ключевое слово здесь – совокупность. Ни одно отдельно взятое доказательство не сработает как «волшебная пуля». Но вместе записи разговоров, заключения экспертов, показания свидетелей и потерпевших складываются в целостную картину. Такую, которая не оставляет разумных сомнений.
Коллегия судей обратила внимание и на меру наказания. По ч. 1 ст. 255-1 Уголовного кодекса Украины осуждённый получил минимальный предел – 7 лет лишения свободы. А по совокупности преступлений, путём частичного сложения, окончательно вышло 8 лет. Апелляционный суд учёл состояние здоровья обвиняемого, наличие на иждивении малолетнего ребёнка и матери с инвалидностью. Но «букет» из четырёх статей, три предыдущие судимости и рецидив просто не оставили пространства для более мягкого приговора.