Можно ли приостановить действие трудового договора с работником только потому, что он остался на временно оккупированной территории? Именно этот вопрос стал ключевым в деле № 766/21297/24, которое рассматривал Верховный Суд в июле 2026 года. И ответ, который дал суд, удивил не только истца, но и многих юристов.
Давайте разберём эту историю по порядку – она касается тысяч украинцев, оказавшихся в оккупации, но пытавшихся продолжать работать дистанционно на украинские учреждения.
Что произошло: позиция учителя
Истец – учитель информатики, работавший в Коммунальном учреждении «Олешковское опорное учреждение образования № 4» на Херсонщине. После начала полномасштабного вторжения мужчина остался в оккупированных Олешках, но продолжал преподавать дистанционно. Весь 2022/2023 учебный год он работал: проводил онлайн-уроки, участвовал в педсоветах, даже был соавтором учебников по информатике для украинских школ.
А 31 августа 2023 года получил в Viber сообщение от и.о. директора: с 1 сентября действие трудового договора приостановлено.
Без предупреждения. Без выяснения, есть ли у него реальная возможность работать. Без каких-либо объяснений, кроме общей формулировки об «угрозе жизни и здоровью».
Учитель подал в суд. Требования были конкретные: возобновить действие трудового договора с 1 сентября 2023 года и взыскать средний заработок за всё время вынужденного прогула – 239 906,34 грн.
Что говорит закон о приостановлении трудового договора
Тут важный момент. Статья 13 Закона Украины «Об организации трудовых отношений в условиях военного положения» (Закон № 2136-ІХ) позволяет работодателю приостановить действие трудового договора, если из-за военной агрессии невозможно предоставить работнику работу, а работник не может её выполнять.
Обратите внимание: закон требует именно невозможности – не неудобства, не повышенного риска, а именно объективной невозможности. И это не просто формальность. Верховный Суд в своих предыдущих решениях неоднократно подчёркивал: работодатель обязан доказать, что он действительно не мог обеспечить работника работой.
Кстати, существует ещё и статья 57-1 Закона Украины «Об образовании» – специальная норма для педагогов. Апелляционный суд в этом деле решил, что именно она имеет приоритет над общей статьёй 13 Закона № 2136-ІХ, а значит, приостановление действия трудового договора с учителем вообще невозможно. Но согласился ли с этим Верховный Суд? Давайте посмотрим.
Как развивалось дело в судах
Суд первой инстанции – Херсонский городской суд – в декабре 2025 года отказал учителю. Логика была такой: пребывание на оккупированной территории создаёт реальную угрозу жизни и здоровью, работодатель объективно не может гарантировать безопасность работника, а следовательно, приостановление действия трудового договора правомерно.
Апелляция полностью перечеркнула этот вывод. Херсонский апелляционный суд в феврале 2026 года не только удовлетворил иск, но и пошёл дальше – признал незаконным и отменил сам приказ о приостановлении. Аргументы апелляции: школа работала дистанционно, ученики с оккупированных территорий продолжали обучение онлайн, а значит, и учитель мог бы работать в том же режиме. Плюс – работодатель не доказал, что истец действительно не имел возможности выполнять свои обязанности.
И вот тут в игру вступил Верховный Суд.
Позиция Верховного Суда: безопасность превыше всего
8 июля 2026 года Верховный Суд принял окончательное решение: кассационную жалобу школы удовлетворить, постановление апелляции отменить, а решение суда первой инстанции оставить в силе.
Почему? Коллегия судей Первой судебной палаты Кассационного гражданского суда исходила из нескольких принципиальных моментов.
Во-первых, факт нахождения истца на временно оккупированной территории не оспаривался ни одной из сторон. И этот факт имеет решающее значение. Работодатель физически не мог гарантировать учителю ни безопасных условий труда, ни защиты от преследований оккупационной власти.
Во-вторых, Верховный Суд прямо указал: дистанционная работа с оккупированной территории несёт угрозы не только для самого учителя, но и для учеников. Использование незащищённых каналов связи, риск обнаружения факта сотрудничества с украинской школой – всё это реальные опасности, которые работодатель не вправе игнорировать.
В-третьих, суд обратил внимание на серьёзное процессуальное нарушение апелляции. Истец просил «восстановить на работе путём возобновления действия трудового договора», а суд апелляционной инстанции вместо этого признал незаконным и отменил приказ о приостановлении. Это классический выход за пределы исковых требований, который Гражданский процессуальный кодекс Украины категорически запрещает.
И ещё один важный нюанс: Верховный Суд не согласился с тезисом апелляции о том, что статья 57-1 Закона «Об образовании» исключает возможность применения статьи 13 Закона № 2136-ІХ. Образовательная норма не содержит прямого запрета на приостановление действия трудового договора – она регулирует иные аспекты, в частности государственные гарантии для работников учреждений образования.
Что это означает на практике
Ключевой вывод из постановления Верховного Суда: нахождение работника на временно оккупированной территории само по себе является достаточным основанием для приостановления действия трудового договора. Работодатель не обязан ждать, пока случится непоправимое – он вправе действовать превентивно.
Коллегия судей чётко дала понять: обеспечение безопасности работника – это не абстрактное пожелание, а юридическая обязанность работодателя. Если выполнить эту обязанность невозможно из-за оккупации, приостановление действия трудового договора – законный и обоснованный шаг.
К слову, важно помнить и о части четвёртой статьи 13 Закона № 2136-ІХ: возмещение заработной платы за время приостановления возлагается на государство-агрессора. Иными словами, законодатель предусмотрел механизм компенсации, хотя на практике реализовать его, конечно, чрезвычайно сложно.
Честно говоря, это решение Верховного Суда расставляет точки над «i» в вопросе, который до сих пор вызывал немало споров. И хотя позиция суда может показаться суровой для работников, оставшихся в оккупации не по собственной воле, она основана на фундаментальном принципе: жизнь и здоровье человека – наивысшая социальная ценность, и никакие производственные потребности не могут стоять выше этого принципа.