Представьте: компания должна больше 400 миллионов гривен кредиторам, вот-вот начнётся банкротство, а за два месяца до этого она заключает странный договор поручения. Именно такое дело дошло до Верховного Суда и стало показательным для всех, кто сталкивается с признанием сделки недействительной в рамках дела о банкротстве.
Давайте разберём эту историю подробно. Она заслуживает внимания хотя бы потому, что суды пересматривали её пять раз, прежде чем поставить окончательную точку.
С чего всё начиналось: долг, договор и совпадение, в которое трудно поверить
События разворачивались ещё в 2011 году. ООО «Хлеб Инвестбуд» заключило контракт с Фермерским хозяйством «Агроинвест-Топилище» на поставку зерна. Компания заплатила более 824 тысяч гривен, но зерна так и не получила. Суд взыскал эти деньги с фермерского хозяйства, появился приказ о принудительном исполнении – казалось бы, дело идёт к логическому завершению.
Но в январе 2014 года «Хлеб Инвестбуд» заключает договор поручения с физическим лицом-предпринимателем Винниченко. Суть проста: поверенный должен помочь взыскать ту самую задолженность с фермерского хозяйства. Вознаграждение – 25% от фактически полученной суммы. А получать деньги должника поверенный имел право на собственный счёт.
И вот тут начинается самое интересное. За февраль-октябрь 2014 года поверенный получает от «Агроинвест-Топилище» всю сумму – 849 975,59 грн, но не передаёт ни копейки доверителю. А в марте 2014-го суд открывает дело о банкротстве «Хлеб Инвестбуд». Совпадение? Суд решил, что нет.
Почему договор признали недействительным
Верховный Суд в своём постановлении от 3 июня 2026 года поддержал позицию нижестоящих судов, признавших договор поручения недействительным. Аргументация заслуживает того, чтобы на неё обратить внимание.
Во-первых, стороны договора фактически не исполняли его с конца 2014 года. Поверенный получил средства – и тишина. Доверитель не предоставил реквизитов для перечисления, но это не оправдание. Гражданский кодекс Украины прямо предусматривает: если кредитор уклоняется от принятия исполнения, должник может внести деньги в депозит нотариуса. Этого сделано не было.
Во-вторых, и это ключевое, компания заключила договор за два месяца до возбуждения дела о банкротстве, имея долгов на более чем 400 миллионов гривен. Суд сделал однозначный вывод: сделка была направлена не на возврат дебиторской задолженности, а на уклонение от погашения долгов перед кредиторами.
Коллегия судей Кассационного хозяйственного суда подтвердила: неисполнение обеими сторонами действий по перечислению средств с конца 2014 года свидетельствует о злоупотреблении правом. А это уже основание для признания сделки недействительной по статьям 203 и 215 Гражданского кодекса Украины.
Самый острый вопрос: истекла ли исковая давность
Оба заявителя – и ФОП Винниченко, и фермерское хозяйство – настаивали на том, что истец пропустил срок исковой давности. Логика вроде бы простая: договор заключён в 2014 году, упоминания о нём были в судебных решениях начиная с 2014-го, а иск подали аж в 2021-м. Три года давно прошли.
Но суд задал ключевой вопрос: когда именно ликвидатор узнал о существовании этого договора?
Ответ оказался не в пользу ответчика. Предыдущие ликвидаторы не передавали Демчану А.И. никаких документов о спорном договоре. В материалах дела о банкротстве их просто не было. Ликвидатор узнал о сделке лишь 18 сентября 2021 года, когда получил возражения от ФХ «Агроинвест-Топилище» по делу №903/716/21, где фермерское хозяйство само сослалось на договор поручения, доказывая отсутствие задолженности.
Это важный момент. Аргумент о том, что судебные решения с упоминаниями договора были опубликованы в реестре, суд отклонил. Доказательств передачи этих документов ликвидатору не было. А сам факт существования информации где-то в публичном доступе не означает автоматической осведомлённости о ней.
Кстати, тут стоит задуматься вот о чём: добросовестный ликвидатор действительно может годами не знать о существовании того или иного договора, если предшественники не передали ему документы. И возлагать на него бремя немедленного изучения всех судебных решений, где мелькало название компании-банкрота, было бы чрезмерным.
Почему суд отклонил другие аргументы
Заявители ссылались на десятки постановлений Верховного Суда, в том числе на позиции Большой Палаты. Дескать, замена ликвидатора не восстанавливает срок исковой давности. Но Кассационный хозяйственный суд чётко разграничил ситуации: когда предыдущие ликвидаторы могли знать о сделке и когда они объективно не имели такой информации.
Суд первой инстанции установил, что доказательств передачи договора или документов о нём от предыдущих ликвидаторов не существует. Письма, которые якобы отправлял ответчик в 2015-2016 годах, также не подтвердились надлежащими доказательствами.
Были и процессуальные нарекания: что судебное заседание провели без участия ответчика, что не обеспечили видеоконференцию. Однако Верховный Суд напомнил главное правило: правильное по сути и законное решение не может быть отменено по одним лишь формальным соображениям.
Отдельно заявители настаивали, что истец выбрал ненадлежащий способ защиты – требовал лишь признания договора недействительным без применения последствий недействительности. Но и этот аргумент не сработал: признание сделки недействительной само по себе является надлежащим способом защиты, когда речь идёт об оспоримом договоре, заключённом с признаками злоупотребления правом.
Дополнительное решение и вопрос судебных расходов
Отдельного упоминания заслуживает ситуация с дополнительным решением. Суд первой инстанции взыскал с ответчика 47 670 гривен судебных расходов – именно столько истец потратил на апелляционные и кассационные жалобы за годы судебных баталий. И это абсолютно логично: если иск в итоге удовлетворён, проигравшая сторона компенсирует победителю все понесённые расходы.
Заявитель пытался оспорить и это, ссылаясь на формальные нестыковки в указании статуса ответчика и отсутствие электронного кабинета у позивача. Верховный Суд отклонил эти доводы, справедливо заметив, что они направлены на попытку отменить судебные решения по чисто формальным основаниям.
Чему учит это дело
История с договором поручения №14/01-01 показывает, как важно понимать истинную цель сделки. Если соглашение заключается накануне банкротства и фактически выводит активы мимо кредиторов, суды всё чаще признают такие действия злоупотреблением правом.
Не менее важен и аспект исковой давности. Отсчёт начинается не от даты совершения сделки, а от момента, когда истец объективно мог узнать о нарушении своего права. И если ликвидатор получил информацию лишь в 2021 году, а иск подал в том же году, срок не пропущен – даже если самому договору уже семь лет.
Дело также напоминает, что Верховный Суд отслеживает попытки отменить законное решение через мелкие процессуальные недостатки. Если суть решена правильно, формальности не спасут. А пять кругов пересмотра этой истории – лучшее доказательство того, что даже самая запутанная ситуация рано или поздно получает справедливое разрешение.