Сбитие дронов зависит не только от количества ракет в расчёте. Бывает, что всё портит обычнейший туман. Так вышло и во время очередной массированной атаки: доля поражённых целей оказалась чуть ниже привычной.
О причинах в эфире телемарафона рассказал начальник управления коммуникаций Воздушных сил ВСУ Юрий Игнат. По его словам, к отражению воздушной атаки привлекли все соответствующие подразделения Сил обороны, включая авиацию.
Вот его прямая речь: «Сегодня, собственно, и авиации работать довольно сложно. Вы видите – погодные условия сложные. Это и туман, и облака. Плохая погода напрямую влияет на эффективность использования тех средств, которые требуют видимости. Да, это и средства с лазерным наведением, если это с земли работает. И соответственно пилотируемая авиация – вертолёты, истребители».
Цифры этой ночи
Дальше сухая статистика, которая на деле говорит о масштабе работы.
- враг атаковал Украину 186 беспилотниками;
- 88 из них были реактивными;
- среди реактивных уничтожили или подавили 63 единицы;
- всего уничтожено 148 БПЛА.
Посчитайте сами: из 186 аппаратов до цели не добрались 148. Это около 80 процентов. Для массированной ночной атаки в тумане и низкой облачности результат очень серьёзный.
Зачем враг запускает сотни дронов
В массированных атаках есть своя логика. Полторы сотни целей вынуждают противовоздушную оборону распылять внимание, тратить ракеты и держать людей в напряжении всю ночь. Даже те аппараты, которые сбили или подавили, выполнили часть работы: они измотали расчёты.
Да и маршруты постоянно меняются. Враг ищет слабые места, обходит плотную оборону, пускает волны аппаратов с разных направлений. Поэтому каждый раз приходится реагировать не по шаблону, а по ситуации.
Считать такую атаку одномоментным ударом нельзя. Это серия волн, которые идут одна за другой, порой несколько часов подряд. Расчётам приходится работать без пауз, а техника требует перезарядки и обслуживания.
Почему видимость решает почти всё
На сбитие дронов влияет не только оружие, но и видимость. Тут важный момент, который в сводках обычно не поясняют. Часть средств противовоздушной обороны работает не вслепую, а по цели, которую оператор видит глазами или через оптику.
Лазерное наведение – как раз такой случай. Луч должен дойти до дрона и удержаться на нём. В тумане капли воды рассеивают свет, и вместо цели оператор видит мутное пятно.
Похожая история с пилотируемой авиацией. Вертолёты и истребители охотятся на беспилотники визуально или через оптические системы. В облаках пилот рискует заметно больше, поэтому действует осторожнее, и это нормально. Мобильные огневые группы с пулемётами тоже нуждаются в том, чтобы цель была видна хотя бы несколько секунд.
Тут нет ничего загадочного. Если цель не видно, её нельзя поразить прицельно, а стрелять наугад по ночному небу бессмысленно и опасно для жилых районов.
А мешает ли непогода самим дронам? Мешает, но в меньшей степени. Они летят по заранее заданному маршруту, им не нужно искать цель глазами. Хотя сильный ветер и обледенение сбивают с курса и их.
Кто именно отражает атаку
В сводках обычно звучит сухое «силы обороны». За этой формулировкой стоит несколько совершенно разных типов подразделений.
- зенитные ракетные войска, которые работают по целям на средней и большой дальности;
- мобильные огневые группы с пулемётами и переносными комплексами;
- истребители и вертолёты Воздушных сил;
- подразделения радиоэлектронной борьбы, которые глушат сигнал.
Этот перечень хорошо показывает, что отражение массированной атаки – всегда командная работа. Кто-то замечает цель, кто-то передаёт данные, кто-то открывает огонь. Если цепочка рвётся хотя бы на одном звене, дрон проходит дальше.
У каждого звена своя зона ответственности и свои ограничения. Зенитный комплекс не выстрелит, если цель слишком близко к жилым домам. Пулемётный расчёт не достанет аппарат на высоте нескольких километров. Поэтому распределение целей между разными средствами – отдельная наука, и занимаются ею в реальном времени.
Разделение труда складывалось годами и менялось по ходу войны. Сначала ставку делали на одни средства, потом на другие. Сейчас работает смешанная схема, где каждое звено закрывает свой участок неба.
Что значит «подавлено»
Рядом со словом «уничтожено» в сводках почти всегда стоит «подавлено». Это не синоним, и разница тут принципиальная.
Подавленный дрон не взрывается там, куда его вели. Он теряет спутниковый сигнал, теряет управление, блуждает, вырабатывает топливо и падает в поле или врезается в землю. Формально его не сбили, но для результата это то же самое: цель не поражена.
Именно поэтому итоги ночи всегда считают вместе: уничтоженные плюс подавленные. И поэтому сбитие дронов – это история о взаимодействии многих подразделений, а не об одном точном выстреле.
Реактивные беспилотники – отдельная головная боль
88 реактивных аппаратов из 186 – это очень много. Реактивный двигатель даёт скорость, которая в разы превышает скорость обычного винтового дрона. Время на реакцию сокращается до минут, а иногда и секунд. Пулемётным расчётам в таких условиях работать почти невозможно.
К тому же такие аппараты – относительно новый сюжет этой войны. Винтовой дрон слышно издалека, и это даёт людям драгоценные секунды. Реактивный появляется иначе: быстро, почти без предупреждения.
Отсюда и растущая роль радарных систем обнаружения, а также зенитных комплексов малой дальности, способных работать по быстрым целям. Погода досаждает и им: облака усложняют и обнаружение, и сопровождение.
Что из этого стоит взять вам
Если в следующий раз в новостях прозвучит, что часть дронов не удалось остановить из-за погоды, не ищите в этом чей-то промах. В тумане одинаково сложно всем, а процент сбития дронов даже в непогоду остаётся высоким.
Польза от этих цифр для обычного человека тоже есть, и она вполне практичная. Реактивный дрон долетает быстро, так что рассчитанного заранее времени на дорогу до укрытия может просто не быть. Проверьте заряд повербанка. Договоритесь с близкими, где вы встретитесь, если связь пропадёт. Погоду мы не изменим, а вот собранную тревожную сумку – вполне.
