Представьте: вы – предприниматель с солидным налоговым долгом, который висит над вами уже несколько лет. Вы открываете дело о своей неплатежеспособности и надеетесь, что этот долг просто спишут – ведь Кодекс Украины по процедурам банкротства вроде бы это позволяет. Но действительно ли это работает так автоматически? Верховный Суд недавно расставил точки над «i» в деле №908/1194/24, и его позиция заслуживает вашего внимания.
Суть истории такова. ФОП Халач О.Г. инициировал дело о собственной неплатежеспособности. Налоговая заявила денежные требования на сумму свыше 1,85 млн грн – это налог на доходы физических лиц, военный сбор и единый социальный взнос. Управляющий реструктуризацией, в свою очередь, попросил суд признать этот налоговый долг безнадежным и списать его, ссылаясь на часть 2 статьи 125 КУзПБ.
Логика была проста: долг возник в течение трех лет до дня вынесения определения об открытии производства, следовательно – безнадежный и подлежит списанию. Суды первой и апелляционной инстанций с этим согласились. А производство по делу впоследствии и вовсе закрыли – мол, все требования кредиторов погашены.
Но налоговая с таким раскладом не смирилась и пошла в Верховный Суд. И не зря.
Почему формальный подход не сработал
Часть 2 статьи 125 КУзПБ действительно говорит: налоговый долг, возникший в течение трех лет до дня вынесения определения об открытии производства по делу о неплатежеспособности, признается безнадежным и списывается. На первый взгляд – все четко. Открыл производство, отсчитал три года назад, списал – и свободен.
Но Верховный Суд в составе судебной палаты для рассмотрения дел о банкротстве пошел значительно глубже. Дело вообще передали на рассмотрение палаты именно потому, что разные коллегии судей по-разному толковали эту норму. В одних делах налоговый долг списывали почти автоматически, в других – требовали полноценной проверки обстоятельств дела.
Судебная палата избрала второй путь. И вот почему это важно.
Три ключевых момента, которые меняют практику
Первое – момент возникновения долга. КУзПБ не содержит собственного определения налогового долга, поэтому суд обязан обратиться к Налоговому кодексу Украины. А там все не так просто: налоговый долг – это сумма согласованного денежного обязательства, не уплаченного в установленный срок. То есть момент возникновения долга привязан не к дате налогового уведомления-решения, не к акту проверки и даже не к судебному решению о взыскании. Определяющим является первый день просрочки уплаты согласованного обязательства.
Из этого следует важный практический вывод: суд должен установить целую последовательность юридических фактов – момент согласования обязательства, срок его уплаты и день, когда возникла просрочка. Без этого формальное вычитание трех лет от даты открытия производства ничего не стоит.
Второе – нельзя списать долг, не проверив должника. Судебная палата четко сказала: часть 2 статьи 125 КУзПБ не работает как автомат. Хозяйственный суд обязан проверить имущественное положение должника, результаты проверки его деклараций, полноту выявления активов и доходов. И, что особенно показательно, оценить добросовестность поведения должника в процедуре реструктуризации.
Честно говоря, это логично. Институт неплатежеспособности физического лица создан для защиты добросовестного должника, а не для того, чтобы через формальную процедуру списать налоговые обязательства и уйти от ответственности. Верховный Суд прямо сослался на свою позицию в деле №903/806/20, где подчеркивалось: неплатежеспособность не может использоваться как механизм формального прекращения обязательств без проверки реальной неспособности лица платить по долгам.
Третье – управляющий реструктуризацией должен поработать. Суд обратил внимание на обязательные процедурные действия: проверка деклараций, инвентаризация активов, формирование отчета. Все это – не просто формальность, а необходимый элемент судебного контроля. Если управляющий реструктуризацией не выполнил эти действия надлежащим образом, оснований для списания налогового долга попросту нет.
Кто может инициировать вопрос о списании
Отдельно Судебная палата высказалась о субъекте инициирования. Никакой монополии здесь нет: поставить вопрос о признании налогового долга безнадежным может и должник, и кредитор (в том числе налоговый орган), и арбитражный управляющий в пределах своих полномочий. Окончательное же решение – за хозяйственным судом.
Это снимает дискуссию о том, имел ли право управляющий реструктуризацией самостоятельно обращаться с таким заявлением. Имел. Но это не освобождает суд от обязанности все проверить.
Что меняет это постановление для практики
Раньше существовал соблазн трактовать часть 2 статьи 125 КУзПБ упрощенно: дескать, налоговый долг, которому больше трех лет, автоматически безнадежен при открытии производства. Судебная палата уточнила подход, ранее сформулированный в постановлении от 13 июня 2023 года по делу №907/76/22. Теперь понятно: списание налогового долга – это не автоматическое следствие открытия производства, а результат полноценного судебного исследования.
Кстати, Верховный Суд отменил не только определение о признании долга безнадежным, но и определение о закрытии производства по делу. Логика здесь простая: если списание долга оказалось преждевременным, то и оснований для закрытия производства из-за «погашения всех требований» не было. Дело направили на новое рассмотрение в суд первой инстанции – на стадию реструктуризации долгов.
Практический вывод для всех, кто имеет дело с неплатежеспособностью физических лиц: суды теперь будут более придирчиво проверять обстоятельства перед тем, как списать налоговый долг. Особенно в случаях, когда налоговый орган является единственным или основным кредитором – здесь риски злоупотребления процедурой наивысшие, и Судебная