Народный депутат Александр Качура предложил кардинально изменить подход к мобилизации в Украине. Он убеждён: вместо территориальных центров комплектования армию должны пополнять через систему рекрутинга. Заявление прозвучало на фоне многочисленных жалоб на работу военкоматов, и это стоит обсудить без лишнего официоза — просто как с коллегой за чашкой кофе.
Представьте себе: человек получает повестку, приходит в ТЦК, а дальше начинается квест, о котором ходят легенды. Кто-то рассказывает о принудительной доставке прямо с улицы, кто-то — о том, как с тяжёлым диагнозом «почему-то» признают годным к службе. Качура собрал целый ворох таких сигналов: заявления об избиениях, проблемы на военно-врачебных комиссиях, отправка в войска мужчин, которым по состоянию здоровья следовало бы держаться подальше от передовой. И это не просто слухи — о подобных ситуациях говорят и сами военные. Командиры на местах порой разводят руками: в подразделение прибывает человек, чей организм откровенно не готов к нагрузкам, а ты должен с этим работать.
Откуда вообще взялись ТЦК и почему их деятельность вызывает столько споров? До 2022 года они назывались военными комиссариатами и занимались привычным учётом резервистов. После полномасштабного вторжения нагрузка резко выросла, а вместе с ней — количество нареканий. Система мобилизации через ТЦК построена так: обновление данных, медосмотр, решение комиссии, распределение в часть. Вроде бы логичная цепочка, но на практике часто выходит иначе. Когда объём работы превышает человеческие возможности, начинаются сбои: где-то второпях оформляют документы, где-то не углубляются в медицинскую историю. Как следствие — люди, которым не место в окопах, получают оружие в руки.
К тому же психологически принуждение редко даёт хороший результат. Представьте, что вас обязывают делать то, к чему вы внутренне не готовы. Да, закон есть закон, и обязанность защищать страну никто не отменял. Но когда мобилизация превращается в лотерею — повезёт с ТЦК или нет, — доверие тает быстрее, чем снег весной.
Именно поэтому Качура настаивает на альтернативе — рекрутинге. Если объяснить по-простому, рекрутинг — это добровольное привлечение человека в армию через контракт. Человек сам выбирает специальность, подразделение, проходит собеседование, а уже потом принимает присягу. Для него это осознанный выбор, а не приказ, заставший врасплох. Для армии — мотивированный боец, который понимает, куда и зачем идёт. Такой подход уже частично работает: в Украине действуют рекрутинговые центры, можно найти вакансию на сайтах, подписать контракт напрямую с бригадой. Но пока это скорее дополнение к призывной системе, а не её замена.
Тут важный момент: ликвидировать ТЦК — не значит оставить страну без системы комплектования. Речь идёт о смене механизма. Если представить государство как организм, то ТЦК сейчас — это искусственный клапан, который временами работает с перебоями. А рекрутинг больше похож на здоровую сосудистую систему: кровь поступает туда, где она нужна, без лишнего давления. Критики могут возразить: а что делать с теми, кто не хочет идти добровольно? Не приведёт ли это к нехватке людей? Вопросы открытые, но дискуссия уже вышла за пределы кулуаров.
С юридической точки зрения любая трансформация потребует изменений в профильный закон «О мобилизационной подготовке и мобилизации». Депутатский призыв — это пока политическая позиция, которая должна превратиться в законопроект, пройти комитеты, голосование. До того момента, независимо от остроты критики, ТЦК продолжат работать в привычном режиме. Кроме того, нельзя забывать, что значительная часть нынешних скандалов — это не только изъяны системы, но и человеческий фактор: кто-то не выдержал нагрузки, кто-то сознательно нарушил процедуру. Ни один механизм не застрахован от ошибок, но хороший механизм сводит их к минимуму.
Кстати, задумывались ли вы, что качество мобилизации напрямую влияет не только на боеспособность, но и на отношение общества к армии? Если люди видят, что в ряды ВСУ попадают те, кому там не место, они начинают сомневаться в справедливости всего процесса. Военные же сталкиваются с тем, что вынуждены тратить время и силы на адаптацию того, кто физически не выдерживает даже базовой подготовки. Качура по сути озвучил то, что давно обсуждается в профессиональной среде: набор в войска должен быть не конвейером, а разумным отбором.
Если присмотреться к зарубежному опыту, во многих странах армия комплектуется преимущественно по контракту, а призыв либо отсутствует, либо играет второстепенную роль. Украина, конечно, находится в особых условиях — полномасштабная война требует быстрых решений и большого количества людей. Однако даже в таких обстоятельствах можно постепенно сместить акцент с «надо закрыть цифры» на «надо найти того, кто действительно готов и способен воевать». И для этого вовсе не обязательно иметь разветвлённую сеть ТЦК.
Помимо чисто практической стороны, есть ещё один нюанс: доверие. Без него любой государственный институт обречён на саботаж — пусть не активный, но молчаливый. Когда граждане читают новости об очередном скандале с избиением в военкомате, они не спешат обновлять свои данные. Возникает замкнутый круг: план надо выполнять, методы становятся жёстче, общество реагирует ещё большим сопротивлением. И вот тут идея рекрутинга выглядит попыткой разорвать этот круг, предложив взрослые, партнёрские отношения вместо вертикали принуждения.
Нардеп Качура не первый, кто поднимает эту тему, но его заявление снова подсветило ключевую дилему: возможна ли в нынешних реалиях мобилизация, которая не будет вызывать сплошного возмущения? Ответ, скорее всего, не будет однозначным. Ведь даже идеальный на бумаге рекрутинг требует времени, ресурсов и политической воли. Но когда война продолжается, медлить с поиском лучших решений — это тоже своего рода риск.