Турция выдвинула инициативу о прекращении ударов по судам в Черном море – и это официально подтвердил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков. Во вторник, 22 сентября, он признал, что такое предложение действительно обсуждалось во время встречи Владимира Путина с Реджепом Тайипом Эрдоганом, а позже даже «фигурировало в соответствующей дипломатической переписке». Звучит как техническая деталь, но на самом деле за ней скрывается целый пласт международного права, морских гарантий и попытка вернуть хоть какую-то предсказуемость в регион, где ежедневно рискуют жизнью экипажи гражданских судов.
Давайте сразу расставим акценты. Инициатива о прекращении ударов по судам в Черном море – это не просто дипломатический жест. Речь идет о попытке создать зону, свободную от атак на торговое судоходство. А это уже территория, где сталкиваются нормы гуманитарного права, морские конвенции и сугубо практические расчеты безопасности. Когда Песков говорит о «дипломатической переписке», он фактически подтверждает: стороны двигаются не только в плоскости политических заявлений, но и обмениваются конкретными формулировками, которые в будущем могут лечь в основу соглашения.
Ключевой вопрос, который сразу приходит в голову: почему Турция вообще вышла с этой идеей? Ответ стоит искать не только в политических интересах Анкары, но и в правовом каркасе, регулирующем проходы через Черное море. Конвенция Монтрё 1936 года дает Турции особый статус – она контролирует проливы Босфор и Дарданеллы. Именно поэтому любая эскалация в акватории, угрожающая гражданскому судоходству, бьет непосредственно по турецким интересам. А после того, как в июле 2023 года Россия вышла из «зерновой сделки», риски для судов выросли в разы.
Тут важно вспомнить, что «зерновая сделка» (или Черноморская зерновая инициатива) базировалась на двух отдельных документах, подписанных с Турцией и ООН. Каждый из них содержал гарантии безопасного коридора, а международное гуманитарное право требовало от сторон воздерживаться от нападений на объекты, необходимые для выживания гражданского населения. Прекращение ударов по судам в Черном море в рамках нового турецкого предложения, по сути, пытается восстановить такой же уровень защиты, но уже без полноценного соглашения – по крайней мере на первом этапе.
Почему это юридически интересно? Потому что любая подобная договоренность нуждается в четких критериях: какие именно суда нельзя атаковать, кто и как будет подтверждать их гражданский статус, какой механизм мониторинга будет действовать. Без этих деталей обещание «не бить по судам» остается пустой декларацией. И когда Песков упоминает дипломатическую переписку, это сигнал, что такие формулировки сейчас «обкатывают» – возможно, даже с привлечением международных посредников.
В то же время стоит понимать, что простое прекращение ударов по судам не решает проблему минирования акватории. Во время активной фазы войны обе стороны устанавливали морские мины, и даже если договориться о ненападении на гражданские корабли, остается вопрос безопасного фарватера. Юридически бремя разминирования возлагается на ту сторону, которая установила мины, однако в условиях вооруженного конфликта практическое выполнение этого обязательства часто затягивается на годы.
Турция как инициатор предложения о прекращении ударов по судам в Черном море, похоже, исходит из логики постепенной деэскалации. Сначала создать хотя бы частичные гарантии безопасности для торгового флота, а потом уже работать над более широким перемирием. Такой подход не противоречит международному праву, но и не вписывается в классическое понятие «прекращения огня» – это, скорее, адресная гуманитарная договоренность. Кстати, похожие прецеденты уже были: во время Второй мировой войны стороны иногда договаривались о временном приостановлении атак на госпитальные суда или суда Красного Креста даже без общего перемирия.
Если посмотреть на реакцию Кремля внимательно, то слова Пескова звучат осторожно. Он подтвердил факт обсуждения, но не сказал ничего о согласии. Это типичная дипломатическая игра: Россия не отвергает инициативу, чтобы не портить отношения с Турцией, но и не спешит брать на себя конкретные обязательства. Тем более что любое письменное соглашение о прекращении ударов по судам в Черном море может быть использовано против нее же, если появятся доказательства нарушений.
Отдельный правовой пласт – это статус судов под флагами третьих стран. Нынешняя турецкая инициатива не уточняет, будет ли запрет атак распространяться исключительно на суда под флагом Украины и России, или также на суда, следующие в украинские порты под другими флагами. А это принципиально. Международное морское право защищает свободу судоходства в открытом море, но во время войны действуют нормы вооруженного конфликта, которые допускают законные военные цели. Если корабль перевозит оружие – он теряет иммунитет гражданского объекта. Следовательно, без надежного механизма верификации ни одна сторона не согласится на слепые гарантии.
Именно поэтому дипломатическая переписка, о которой упомянул Песков, имеет вес. Она позволяет согласовать критерии, которые не попадут сразу в публичное пространство, но могут стать основой для меморандума. И это не просто бюрократическая волокита – от этих деталей зависит, будет ли хоть какая-то безопасность для моряков, которые сейчас ежедневно рискуют, перевозя зерно, удобрения и другие жизненно важные грузы.
Разумеется, остается главный вызов – доверие. Ни одна из сторон не верит друг другу, и это понятно. Поэтому в юридических конструкциях, которые обсуждаются, вероятно, фигурируют инструменты контроля: совместный координационный центр, инспекции третьих сторон, системы автоматической идентификации судов (AIS). Прекращение ударов по судам в Черном море без прозрачного мониторинга будет иметь смысла не больше, чем джентльменское соглашение в баре в два часа ночи. Поэтому следующим шагом после признания факта переговоров должна стать конкретизация именно таких контрольных механизмов.
Хочется верить, что в этот раз стороны не ограничатся лишь «дипломатической перепиской». Потому что каждый день без гарантий для гражданского флота – это новые риски для глобальной продовольственной безопасности. И тут уже не о политике, а об обычной человеческой логике: пока суда тонут, а моряки гибнут, нужны не переписки, а конкретные правила, которые соблюдаются обеими сторонами. Турецкая инициатива о прекращении ударов по судам в Черном море – это хотя бы попытка напомнить, что даже во время войны есть вещи, которые должны быть вне зоны поражения.