Удары по логистическим центрам Украины российское Минобороны традиционно подаёт как законную военную операцию. Мол, били не по гражданской инфраструктуре, а по объектам, которые работают на ВСУ. Вот тут и начинается самое интересное, потому что с точки зрения права эта конструкция рассыпается довольно быстро.
Что говорит российская сторона
По версии россиян, ночью их войска нанесли групповые удары беспилотниками по логистическим центрам и портам Украины. Отдельно упомянули морские суда, которые якобы задействованы в интересах украинской армии. И среди всего этого – поражение логистического центра Новой почты в Ровно.
Дальше идёт знакомая деталь. На территории объекта якобы хранили и распределяли грузы двойного назначения, в частности комплектующие для дронов средней и большой дальности. Звучит почти как юридическое обоснование. Но только на первый взгляд.
Откуда взялось двойное назначение
Тут важный момент, который часто проскакивает мимо внимания. Термин двойное назначение родился вовсе не в праве вооружённых конфликтов. Он из системы экспортного контроля, где им обозначают товары и технологии, пригодные и для гражданских, и для военных нужд.
Иными словами, это категория для таможенников, лицензионных органов и экспортёров. Перечни таких товаров ведут в рамках Вассенаарских договорённостей и национальных режимов. Туда попадают микроэлектроника, лазеры, отдельные виды станков. Но в международном гуманитарном праве категории целей двойного назначения просто не существует.
Нет отдельного режима для объектов двойного использования, который позволял бы их бомбить. Подмена тут не случайна. Она создаёт впечатление, будто есть какое-то правовое основание. На самом деле никакого.
Когда объект действительно становится военной целью
Ключевое правило содержится в статье 52(2) Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1977 года. Военной целью объект делают два условия, и они должны совпасть одновременно.
- По своей природе, расположению, назначению или использованию он вносит эффективный вклад в военные действия.
- Его уничтожение или захват даёт чёткое военное преимущество.
Оба условия надо доказать. Не предположить, не объявить в пресс-релизе, а установить. Причём бремя доказывания лежит на том, кто наносит удар.
Складской комплекс, где лежат посылки для гражданских, под это определение не подпадает. Даже если среди грузов когда-то были чипы или аккумуляторы, которые теоретически годятся для дрона. Теоретическая пригодность – ещё не эффективный вклад в военные действия.
Пропорциональность и меры предосторожности
Допустим, объект действительно имел военное значение. Даже тогда удар проходит проверку на пропорциональность по статье 51(5)(b) того же протокола. Нападение запрещено, если ожидаемый ущерб гражданским явно превышает военное преимущество.
Дополнительно статья 57 требует мер предосторожности. Убедиться, что цель именно та. Выбрать средства, которые минимизируют ущерб. Предупредить население, если это возможно.
Ночной удар беспилотниками по сортировочному центру, где работают люди, под эти требования не подгоняется. Несколько тонн комплектующих не стоят жизни работников ночной смены.
Спасает ли военная необходимость
Иногда можно услышать аргумент о военной необходимости. Мол, на войне как на войне, и любой объект, хоть как-то связанный с армией, становится законной целью. Это неправда, и неправда довольно давняя.
Военная необходимость не отменяет принцип различения из статьи 48 Дополнительного протокола I. Стороны конфликта обязаны всё время различать гражданских лиц и комбатантов, гражданские объекты и военные цели. Это не рекомендация, а норма обычного права.
То есть даже острая потребность в ударе не делает гражданский склад военным объектом. Она лишь сужает выбор средств и требует ещё более тщательной проверки.
Ярлык логистический хаб ВСУ
Стоит посмотреть, как работает сама риторика. Россияне уже не впервые называют сугубо гражданские объекты логистическими хабами ВСУ. Был такой же сюжет с торговым центром Экватор. Тогда обычный ТЦ вдруг стал военным объектом.
Схема простая. Сначала объекту приписывают военную функцию. Потом его уничтожают. Потом рассказывают, что так и было задумано. И ни одного документа, ни одного подтверждения, только слова.
К слову, заявление про удары по логистическим центрам почти всегда идёт одним пакетом с упоминанием двойного назначения. Это не совпадение. Это готовый шаблон для оправдания.
Зачем нужны такие формулировки
Пропагандистская задача тут не менее важна, чем военная. Аудитория внутри России должна получить объяснение, почему очередной удар пришёлся по складу с посылками. Формулировка про логистический хаб ВСУ закрывает этот запрос.
Заодно создаётся запас для будущих споров. Если однажды придётся отвечать, всегда можно сослаться на данные разведки. Только вот предъявлять эти данные никто не спешит. Ни суду, ни журналистам, ни международным наблюдателям.
Что фиксируют на месте
Украинские прокуроры открывают производство по каждому обстрелу гражданской инфраструктуры. Работа идёт буквально по горячим следам. Осматривают воронки, изымают обломки дронов, снимают записи камер наблюдения.
Отдельно опрашивают сотрудников склада и водителей, которые были на смене. Их показания подтверждают, что за грузы там лежали. Обычные посылки, бытовая техника, товары для магазинов.
Эти материалы потом ложатся в основу международных дел. Именно поэтому так важно, чтобы каждый такой эпизод был задокументирован. Без протокола и фотографий через год уже ничего не докажешь.
Как это квалифицируют юридически
Умышленные нападения на гражданские объекты – военное преступление. Римский статут в статье 8(2)(b)(ii) прямо называет такие действия среди нарушений законов и обычаев войны.
Украинское законодательство реагирует статьёй 438 Уголовного кодекса. Она охватывает жестокое обращение с гражданским населением, разграбление ценностей и другие нарушения законов и обычаев войны, связанные с вооружённым конфликтом.
И это не теория. Международный уголовный суд уже выдавал ордера на арест российских должностных лиц, в частности за удары по энергетической инфраструктуре Украины. Каждый новый эпизод с гражданской логистикой добавляется к той же линии.
Что из этого следует для бизнеса
Для компаний вывод довольно прикладной. Склады, сортировочные центры, порты и терминалы остаются гражданскими объектами по умолчанию. Доказывать этот статус не нужно, он у них есть с самого начала.
А вот стороне, которая наносит удар, придётся объяснять свои действия. И не в телеграм-канале, а перед следствием и судом. Каждое новое заявление про удары по логистическим центрам добавляет к этому делу ещё один эпизод.
Пресс-релиз Минобороны РФ доказательством не станет, как бы его ни назвать. А вот вовремя собранные документы со стороны пострадавшего объекта как раз станут. И это, пожалуй, единственное, что здесь реально зависит от самого бизнеса.
